Книга Правило 24 секунд, страница 129 – Юля Артеева

— Думал, ты не попросишь, – скалюсь самодовольно.

Кожу аж покалывает от удовольствия и предвкушения.

— Ты меня любишь? – уточняет зачем-то.

— Маш… Ма-ша, что за вопросы, счастье мое? Редко признаюсь? – спрашиваю серьезно. – Я чаще буду. Люблю, конечно. Все эти годы так же сильно, как в школе.

Слежу за тем, как брат подходит, забирает из багажника пакеты с овощами и бутылками, спрашиваю его одними губами: «где?».

Он ржет, сообщает чинно:

— Ваша комната на третьем, первая дверь направо. Вам переодеться, наверное, нужно? Только не громко, – и он подмигивает.

— Как скажешь, Фимочка.

— Блин, – тут же бесится брат, – тебе что, десять?

— Он сегодня вообще в игривом настроении, – сообщает Маша доверительно. – Скажи Леле, что я набирала нашим. Они там все слишком заняты, Дед показывает им котят, так что ваш Игорек тоже разговаривать не стал. Но у них все хорошо.

— Вот и славненько, пусть отдыхают.

Потеряв терпение от их светской беседы, я подхватываю сумку с вещами и стартую в сторону дома, утягивая жену за собой, от чего она сначала взвизгивает, а затем смеется.

Укоряет ласково:

— Наумов, ты дикарь!

А мне все равно. Я самый счастливый дикарь в этом мире.

Ефим

Сползаю пониже на кожаном диване и прислоняю к губам стеклянную бутылочку минералки. Музыка долбит, а от мигающего освещения бара у особо нежных мог бы начаться эпилептический припадок. Меня самого скоро точно скрутит какой-то приступ, но уже по другой причине.

Исподлобья мрачно смотрю на девушку в центре танцпола. Прикрыв глаза, плавно двигается, искренне радуясь каждому новому треку. Занята только собой. Красивая как куколка. Темные прямые волосы то откидывает за спину, то собирает ладонями, открывая тонкую шею.

Оля Бахман. Леля. Конфета моя. Не дается только никак. Не знаю, откуда взять терпения, все тело ломит от того, как хочу себе забрать. Мозг давно в истерике. И не отпускает ни на секунду.

Сжав зубы, наблюдаю, как к ней пытается подкатить очередной долбозвон. Она всех по-разному отшивает, с этим вообще не церемонится. Просто бросает что-то пренебрежительно и отворачивается.

На секунду позволяю себе выдохнуть. Не знаю, насколько далеко Леля может зайти в своей мести, поэтому и сижу в напряге.

Смотрю за тем, как она танцует, с маниакальным вниманием к деталям. Широкие синие джинсы априори не могут быть сексуальными, но я точно знаю, что под ними. Видел. Она вся худенькая, но живот не плоский. Какой-то по-особенному мягкий и изящный, с тремя продольными линиями, ненавязчиво обозначающими мышцы. Белый топ и лямка ярко-розового бюстгальтера, упавшая с плеча. Ее тут всю не только я обсмотрел, весь бар любуется!

Сдохну. Честное слово, сейчас сдохну.

Леля тем временем резко поворачивается и идет к бару. Кладет на стойку ладони и, приподнявшись на носочки, тянется к высокому парню по ту сторону. Перекрикивая музыку, заказывает себе что-то. Что? Просекко? Ей бы подошло. Но бармен делает ей шот, поджигает и вручает трубочку.

Закрываю лицо ладонями и продолжительно в них стону, пользуюсь тем, что за музыкой этого никто не услышит.

То ли я параноик, то ли бармен слишком надолго прихватил Олины пальцы.

Когда снова возвращаюсь взглядом к Бахман, она отодвигает от себя уже пустую рюмку, что-то говорит со смехом, а потом разворачивается и вдруг врезается в какого-то мужика с бокалом. Тот изрядно пьян, поэтому, не удержав равновесие, выливает весь свой коктейль на мою девочку.