Книга Правило 24 секунд, страница 123 – Юля Артеева

Я тоже смеюсь со всеми. Дыхания не хватает, ребра схвачены спазмом, я понимаю, что это нервное, но все же меня веселят их рассказы. А за Алису даже немного обидно. Сейчас вдруг понимаю, что она точно такая же старшая сестра, как и я. Что много с ними прошла. Но ей как-то удалось сбалансировать и не провалиться в родительскую роль. Спросить, что ли, совета, как это делается…

— Всегда особенные были, заметные мои мальчики, – говорит Анна Павловна, когда спадает градус веселья, – помню, завуч один раз написала с претензией, мол, на празднике все в белых рубашках, а ваши – в голубых! Стерва злобная. Запомнила же, нашла моих среди трех классов, доколебалась до цвета…

— Ань, – произносит Дедулин тихо и касается ее локтя.

Вижу, как мама Наумовых вздрагивает и вскидывает на него взгляд. Не выдержав интимности момента, я глаза отвожу.

Джип откашливается и говорит весело:

— Ну не хороним же мы их! Что началось-то. Наумовы сейчас выйдут и всех тут… – он сбивается и быстро договаривает, – отругают.

И именно в этот момент из здания суда выходят братья. Первым идет Ефим, и я успеваю впасть в панику, но потом нахожу взглядом и Гордея. В черной рубашке и широких джинсах выглядит безумно красивым. Блестящий пирсинг, подвески, кольца на руках – каждая деталь делает его еще более привлекательным. Ему бы снять все это, изображать из себя пай-мальчика, но нет, это был бы уже не Гордый. Но самое главное, это то, что он смотрит на меня, щурится от солнца и улыбается. Значит, все хорошо?

Подрываюсь на ноги, вслепую ставлю чай на скамейку за своей спиной. Даю себе пару секунд, чтобы успокоиться. Но это не помогает.

Бегу к нему, перескакиваю по несколько ступеней за раз и с размаха влетаю своему Наумову в грудь. Он обнимает, смеется.

Я тороплю, задыхаясь:

— Ну что там? Я умру сейчас, не видишь?!

— Два года условно, Рыжик, – отвечает он мягко, – готова встречаться с уголовником?

Отстраняюсь и шарю взволнованным взглядом по его лицу:

— Почему? Разве не могли просто отпустить?

Кирилл, стоя тут же рядом, улыбается и слегка похлопывает меня по спине. Говорит:

— Это очень хороший вариант, Маш. Легко отделались.

— Легко? – переспрашиваю растерянно, цепляясь за Гордея.

— Да, – мой Наумов нежно целует в лоб, – всего лишь условка, как следак и обещал. Каждый месяц буду отмечаться, а так свободен, как ветер.

Уверена, что это не совсем так. Но если Гордый говорит, что все хорошо, я ему верю. Льну к нему изо всех сил. Только сейчас понимаю, как это было бы страшно – потерять его.

Он наклоняется и шепчет:

— Я тебя люблю, трусишка.

— И я тебя, мой бандит.

— Еще минуту так ко мне поприжимаешься, и придется пропустить тренировку. А тебе репетитора.

Вспыхнув, я дергаюсь и пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. Обнимает меня и громко смеется.

— Наумов, ни стыда, ни совести, тут твоя мама.

— Она не слышит, – отвечает, посмеиваясь.

Я улыбаюсь. Вспыльчивый мальчишка, умный молодой мужчина, пошляк, спортсмен, хулиган, заботливый парень. Я его всякого люблю. И счастлива, что судьба именно мне его подарила.

Маша

Торопливо сбегаю по знакомой узкой лестнице и говорю, запыхавшись:

— Привет, дядь Лень!

— Машулечка, – расплывается охранник в улыбке, – здравствуй, солнце.

— Я у папы спросила, скажите сестре, чтоб написала вот сюда, – шлепаю на стол бумажку с телефонным номером, – только коротко: диагноз, возраст, ну и что там важным ей кажется.