Онлайн книга «Лжец. Мы больше не твои»
|
— Такое поведение возможно только в том случае, если… ты знаешь то, чего не знают другие. — Знаешь что? Кирилл, боюсь, что я не понимаю твою логику… Кристовский улыбается. Чуть наклоняется ко мне, и в его ореховых глазах отражается хищный блеск, когда он говорит с расстановкой: — Твой муж понял, что его любовница изменила ему. Он понял это, когда она рассказала, что беременна. Умный и цепкий мужчина нависает, продавливает своей мощью, энергетикой, и у меня от такого напора на мгновение голова кругом идет, а мысли просто рассыпаются, я никак не могу ухватиться за суть. — Как это может быть связано?! На что ты намекаешь? Кристовский выпрямляется во весь свой исполинский рост и оглушает меня резким: — Петр Станиславский знал, что бесплоден, и его любовница не могла от него забеременеть. Глава 18 Я во все глаза смотрю на Кристовского. У меня просто дыхание останавливается, а этот властный и жесткий мужчина прищуривается, и именно в эту секунду приходит осознание, в каком ужасе я находилась все это время… — Этого не может быть, – выдыхаю, и слезы ручьем срываются с глаз, потому что вспоминаю все ужасы лечения, через которые я проходила, уколы, которые делала, и операции, на которые была готова пойти… — Этого не может быть… Опять повторяю и во все глаза смотрю на Кирилла… — Я ведь столько мучилась… Столько лечилась от бесплодия… Столько мучений, столько страданий, столько слез… И тесты… Бесчисленная вереница тестов, которые я все делала и делала в надежде оказаться беременной… Меня трясти начинает, и так больно в груди становится. — Нина… успокойся, – резко выдыхает Кирилл, но я не могу, меня накрывает так сильно, что мужчина резко подается вперед и обнимает меня, прижимает меня к своей широкой груди, обездвиживает, гладит по волосам и заставляет мою истерику сойти на нет. Я знаю, что именно сейчас делает Кристовский. Он умный мужчина, явно подкован в психологии, учитывая сферу его деятельности, и сейчас он гасит мой срыв. — Полегчало? – спрашивает, отпустив меня, оголяет белоснежные зубы в мальчишеской улыбке, и я киваю, присматриваюсь к другу Вадима. Четкие черты, глубоко посаженные внимательные глаза, темные волосы в модельной стрижке, волевой широкий подбородок, который совсем не портит его лицо. От Кристовского веет мощью, надежностью, а сейчас у него в глазах черти. — Ты ведь не обиделась за то, что руки распустил, я глушил истерику, мог, конечно, и воды плеснуть в лицо, но… так приятнее… Подмигивает опять, и я улыбаюсь, правда, моя улыбка наполнена грустью. — Сложно поверить в то, что ты говоришь, Кирилл… Если это так… то это говорит о том, что мой муж наблюдал за моими страданиями и подговаривал врачей, которые в один голос твердили, что со здоровьем проблемы у меня, а мой муж здоров… — Я обычно не ошибаюсь, Нина. Назови чутьем, или просто шестеренки моего мозга работают так, что вскрывают такие вот интересные хитросплетенные ситуации… но я уверен, что Станиславский не является отцом твоих детей. Можно проверить мою догадку путем теста ДНК. — Да… я… обязательно надо… Говорю, а затем у меня сердце отчего-то радостью наполняется. Шок проходит первый, и настигает откат, и мысли появляются, что это замечательно, что такой моральный урод не имеет никакого отношения к моим малышам… |