Онлайн книга «Я преподам вам урок!»
|
Она буквально подпрыгивает от возбуждения — как ребенок перед Новым годом, как собака, увидевшая любимый мячик. Мне одновременно хочется ее ударить и обнять, чтобы разрыдаться у нее на плече. — А… — голос не слушается и срывается, — а кто? Кто именно? Пожалуйста. Пожалуйста, не произноси мое имя… Ленка вдруг округляет глаза и наклоняет голову, как любопытная птица: — Ты чего такая бледная? С тобой все нормально? — Нормально! — выпаливаю слишком быстро, слишком громко, и голос звенит фальшью, как треснувший колокол. — Просто не выспалась, душно тут. Так кто?.. 42 глава И тут слышу: — ...точно говорю, это Михайлова с экономики! Замираю. Голоса за спиной — два парня, судя по тембру. Громкие, уверенные, им нечего скрывать и незачем понижать голос. — Да ладно! Откуда инфа? — Мой сосед по общаге с ней в группе. Говорит, давно все знали, просто молчали. — А препод? — Семенов! Ну, который по макроэкономике. Лысый такой, в очках. — Семенов?! Он же старый! И женатый! — Ну так и что? Видать, не все дома получает. Грубый мужской смех. Михайлова. Семенов. Не я. Не Дар. Не Ян… Стаканчик застывает у губ, остывший кофе не касается языка. Я не дышу — секунду, две, три… Облегчение накрывает такой мощной волной, что я едва не роняю стаканчик снова. Ноги подгибаются, глаза предательски щиплет. Не мы. Господи. Не мы. Хочется смеяться, хочется плакать, хочется закричать на всю столовую: «Это не мы!» — и пусть все смотрят, пусть считают сумасшедшей. Хочется лечь прямо здесь, на грязный столовский пол, среди крошек и разлитого чая, и просто полежать — минуту, час, вечность. Руки все еще дрожат — но уже иначе, не от страха, а от выходящего адреналина. Делаю глоток кофе — холодного, горького, отвратительного. Но это самый вкусный кофе в моей жизни. Следующие пары проходят как в тумане — но уже в другом, легком, почти эйфорическом, будто я выпила два бокала вина на голодный желудок. Мир кажется расплывчатым, нереальным, неожиданно добрым. Улыбаюсь невпопад: преподаватель рассказывает о чем-то серьезном и важном — улыбаюсь; одногруппница жалуется на зачет — улыбаюсь; кто-то говорит, что у него заболела кошка — и я, черт возьми, все еще улыбаюсь. Киваю, когда не надо, соглашаюсь с чем-то, чего не слышала, говорю «да» на вопрос, который явно требовал развернутого ответа. Однажды называю преподавателя по уголовному праву «Дарьей Александровной» вместо «Дмитрий Александрович» — он смотрит на меня долго и тяжело, как на сумасшедшую. Возможно, я и есть сумасшедшая. Возможно, последние три месяца были одним долгим, запутанным помешательством… К вечеру слухи обрастают сочными подробностями — противоречивыми и невозможными. Обрывки долетают отовсюду: в коридоре, в туалете, в очереди за кофе. Михайлова — отличница, красный диплом светил. Умная, тихая, из хорошей семьи. Семенов — женат двенадцать лет. Двое детей: мальчик и девочка. Дача в Подмосковье… Их застукала уборщица — или охранник — или, по самой смачной версии, сама жена Семенова, которая пришла сделать сюрприз к годовщине и получила сюрприз сама. Мне их жаль — немного, самую капельку. Где-то сейчас сидит Михайлова, такая же бледная, как я утром, с такими же трясущимися руками, с таким же ужасом в глазах. Ее жизнь рушится, репутация — в клочья, будущее — под большим вопросом. И Семенов — что бы он там ни натворил — смотрит в лицо жене, детям, коллегам, объясняется, оправдывается… |