Книга Я преподам вам урок!, страница 11 – Tommy Glub

Я резко отталкиваю Руса обеими ладонями.

— Маш?! — он отшатывается, в глазах мелькает растерянность. — Ты чего?

— Я... — голос застревает в горле. Прижимаюсь спиной к двери, пытаясь взять себя в руки. — Прости...

Рус хмурится, но тянется ко мне снова. Целует мягче, осторожнее, словно боится спугнуть. На секунду я поддаюсь, но когда его губы спускаются к шее, горячее дыхание обжигает кожу...

И снова — не он.

Серые глаза Яна. Его тень над мной. Воспоминание о той ночи бьет как пощечина…

— Нет! — толкаю сильнее, чем хотела.

Рус отступает, тяжело дыша. Его лицо меняется — нежность в момент сменяется злостью.

— Маш, да что с тобой, блядь?! — срывается на крик. — Ты меня отталкиваешь, как будто я… Да пошло все!

Хочу объяснить, но как? Что скажу — "прости, когда ты меня целуешь, я вижу других мужчин"? Звучит как бред сумасшедшей…

— Извини… — шепчу едва слышно.

Но он уже натягивает толстовку резкими движениями.

— Лучше я свалю, чем буду сходить с ума из-за твоих заскоков, — бросает, не глядя на меня.

Дверь хлопает так, что стены дрожат.

Я сползаю на пол. Слезы текут сами — горячие, соленые, противные. Зажимаю рот ладонью, чтобы не разреветься в голос. Ненавижу себя. Ненавижу свое прошлое. Ненавижу, что не могу просто быть нормальной.

Не знаю, сколько так сижу. Дверь тихо скрипит.

— Маруська? — сонный голос Маринки.

Поднимаю заплаканное лицо. Сестра стоит в пижаме с единорогами, волосы торчат во все стороны. Но взгляд — слишком взрослый.

— Иди сюда, — хриплю.

Она молча подходит, тянет меня за руку на кровать. Обнимает неловко, по-детски, но крепко. Я снова начинаю реветь.

— Не спрашивай... — прошу.

— И не буду, — зевает она. — Спи давай.

Засыпаем в обнимку — две сестры, вцепившиеся друг в друга, как в спасательный круг…

Как было в первые месяцы, пока мы делили один старенький диван на двоих.

Утро наступает быстро.

Башка трещит, веки опухли. Крашусь на автомате, пытаясь замазать следы вчерашней истерики. Бесполезно — в зеркале все равно отражается девушка с глазами, будто их натерли наждачкой и перцем.

В универе гвалт. Ищу Руса взглядом.

— Он не придет, — доносится до меня от Вальки. — Вчера так нажрался, что друзья еле дотащили. С утра труп…

Отлично. Просто заебись. Довела парня до запоя.

Иду к корпусу, делая вид, что мне все равно на его состояние. А внутри — как будто кто-то выжег все каленым железом.

И тут — он.

Дарий стоит на ступеньках, руки в карманах брюк. Белая рубашка, очки блестят на солнце. Смотрит прямо на меня, и от его взгляда мурашки бегут по спине.

Почти врезаюсь в него, когда меня толкают первокурсники. Он ловит меня за локоть — прикосновение обжигает даже через рукав.

— Осторожнее, — голос как шелк по стеклу, — Синицына, не хватало еще, чтобы ты упала и разбила голову…

Замираю. Он улыбается — холодно, знающе. Как хищник, поймавший добычу.

— Береги себя, Маша, — отпускает мой локоть медленно, словно нехотя. — Уверен, ты не хочешь проблем…

Пары проходят мимо меня. А с последней (как удивительно совпало, это была экономика) я сбежала, погнав в общагу на своем мопеде.

Я благодарна маме, что мне не пришлось узнавать что это такое — делить крошечную комнату с чужими людьми, стоять в очереди в душ по утрам. Я даже не рассматривала вариант жить где-то, без своей семьи. Мы уже несколько лет вместе всегда и везде — мама стала моей опорой, и пока иначе я не смогу.