Книга Измена. Ужин которого не должно было быть, страница 46 – Ксения Пономарева

— А дед сначала закричал — наверно, бесы проснулись, — а потом начал… э-э-э… материться, — закончила Милана, всё так же ковыряя землю и не поднимая головы.

— Не досмотрела я, — вступила мама. — Захожу, а они кино ужасов смотрят про вот эту лабуду. Я, конечно, сразу переключила на детский канал, а потом и вовсе отправила их гулять. Нечего в хорошую погоду у экрана глаза портить! А у них в светлых головах увиденное осело — и в нужный момент наружу вышло. Сейчас смешно, а когда я с огорода прибежала на крик деда, то совсем не до смеха было.

Она сделала паузу и продолжила:

— Привязанный дед к кровати, два чертёнка, обмотанных шторкой так, что только глаза сверкают в полутьме. У одной — книжка сказок в руках, у другой — стакан. Колобком они хотели изгнать дьявола! — мама с усмешкой покачала головой. — А на деда нашего вообще страшно было смотреть: глаза круглые, на лице ужас. Понять не может, что происходит.

Тут раздался хохот. Денис очнулся, сел и согнулся, держась за живот.

— О-о-о… Дядя Денис живой! — обрадовалась Милана, хлопая в ладоши.

— Это не чупакабра была, а дед наш шкерился! — с глубоким разочарованием подытожила Маруся.

Денис сел на край порожка гаража и задумчиво почесал затылок.

— Больно, да? — затревожилась я. — Дай посмотрю.

— Всё нормально, ушиб только.

— Голова не кружится? — спросила мама.

— Всё в порядке. Я на секунду отрубился. А потом просто не хотел прерывать ваш рассказ — очень интересно было, чем закончится, — улыбнулся он.

— Какой же вы, дяденька, симулянт! — осуждающе посмотрела на него Маруся и погрозила пальцем.

— Ну что, бабка, тогда иди на стол накрывай, а мы тут посмотрим, что с колесом. Забыл представиться: Николай Евгеньевич, — и протянул руку Денису.

— Денис, друг Алины, — он поднялся на ноги.

— Ну пойдём, друг Алины, показывай, что там у тебя.

Отец взглянул на меня, и по взгляду было понятно, что в нашу дружбу он не верит. Он никогда не читал мне нотаций, не лез в мою жизнь. Если мама могла высказать своё мнение, то отец — нет. Единственный раз он спросил:

— Зачем ты вышла замуж за Лаврова?

— Так нужно, — ответила я коротко.

И всё: он больше не лез с расспросами.

Я с девочками пошла в теплицу за огурцами и помидорами для салата. Мама ушла в дом — там у неё что-то варилось, тушилось, запекалось. Ароматы расползались по всей улице, будто пытались захватить соседние дворы и заставить всех немедленно бежать к нам на ужин. Хоть она и работает в школьной столовой, её блюда по вкусу не уступят и шеф-поварам.

Я начала собирать огурчики, а девочки, забыв про помидоры, убежали куда-то за дом. И судя по тому, что Брикетик замолчал, они были недалеко от его будки. Взяв всё необходимое, я решила пойти обратно — мимо них. Бедное животное забилось в конуру и поскуливало. Маруся пыталась отцепить цепь, а Милана всеми правдами и неправдами выманивала Брикетика — то конфеткой манила, то голосом «иди сюда, хороший мальчик», то даже попыталась изобразить лай, чтобы установить с ним контакт на собачьем языке. Видимо, он не собирался сдаваться без боя.

— Маруся! Помогай его вытаскивать! Давай, как в «Репке»: тянем-потянем! — скомандовала Милана, хватаясь за цепь.

— Сейчас, ещё секундочку… — пролепетала Маруся, сосредоточенно возясь с замком. — Всё! Я отцепила её! — с победным возгласом пропела она, вскидывая руку.