Книга Я (не) твоя, дракон!, страница 28 – Елена Солт

— Уж извините! — оскорблённо поджимаю губы. — Вообще-то, я первый раз видела гарпий!

Он поворачивает голову и хмурится, потом его лицо озаряется пониманием:

— Я не про тебя, булочка, — вздыхает и убирает руки в карманы брюк. — Киртис накосячил, ты ни при чём.

Он что-то ещё говорит, но я не вслушиваюсь. Мысли шумят в голове так громко, что перекрывают собой все остальные звуки. Мне не по себе от этой его фразы. Ведь именно так он меня иногда называл в той, прошлой жизни. И как, каким образом всё повторяется вновь?!

— Почему булочка? — спрашиваю хрипло. Глупый вопрос, наверное. Глупее не придумаешь. Кажется, мне нехорошо.

Запинаюсь и чуть не падаю, но Нортан тут же подхватывает меня на руки.

— Я сама, сама! — пытаюсь упереться локтями в его твёрдую грудь.

— Хватит! — рявкает строго, но в его голосе я отчётливо слышу страх. — Пришли уже!

И правда.

Отпинывает серую железную дверь, которая открывается с протяжным скрипом.

Внутри полутёмное помещение с длинными скамьями вдоль стен. Приёмный покой для посетителей. Как-то раз Юэн сломал себе ногу, и мы с Агнес его навещали. Поэтому обстановка мне немного знакома.

Голова кружится и тело какое-то ватное. Дурацкие гарпии! Кажется, от меня несёт тухлятиной и гнилью, где он там унюхал булки?

— Есть кто? — рычит Нортан.

Слышу шорохи и какую-то суету.

— Лорд Обертон? Ох, матушка! — дрожащий голос миссис Олынь, нашей целительницы. — Ох! Сюда, сюда кладите на кушетку! Что…

— Это гарпии. Есть у вас противоядие?

— Конечно! Много не храним, только на экстренный случай.

— Это он и есть.

Пока миссис Олынь гремит склянками, Нортан в двух словах объясняет ей, что стряслось. У меня уже даже нет сил, чтобы открыть глаза. Чувствую невесомое прикосновение тыльной стороны руки к своей щеке, а затем его сменяет резкий запах трав и шёпот целительницы.

— Сейчас, сейчас. Вот так, — чувствую, как мою голову приподнимают тёплые маленькие руки миссис Олынь, в рот льётся холодная горькая жидкость. — Вот так, деточка, давай, ещё, ещё. Конечно, это не ягодный пунш, но что поделать. Теперь обработаем раны. Милорд, вы можете не беспокоиться…

— Я подожду снаружи.

Звук удаляющихся шагов. В голове постепенно проясняется. Боль стихает.

— Ауч! — шиплю, когда миссис Олынь касается моих ран на груди тряпочкой, смоченной травяным настоем.

— Терпи, моя милая. Рану надо промыть и перевязать. Тебе повезло, что быстро здесь оказалась! Яд из когтей гарпий опасен. Помедлила бы чуть дольше — заработала бы паралич. После него восстанавливаться намного дольше и не всегда можно обойтись без последствий.

Когда Миссис Олынь заканчивает с перевязкой, я чувствую себя лучше и уже без труда сижу на кушетке, свесив ноги. Рваная рубашка и портупея крылоборца лежат рядом. Из всей одежды на мне только обтягивающие форменные чёрные кожаные брюки. Грудь и плечо перемотаны тугими бинтами.

— Посиди пока тут, — миссис Олынь набрасывает мне на плечи простынку. — А я быстро к завхозу за свежим бельём. Как назло, только сегодня всё сдали в стирку и ещё не забрали. Ночь проведёшь здесь, а дальше посмотрим.

— Хорошо, миссис Олынь, — киваю и провожаю взглядом её хрупкую удаляющуюся фигурку в чепце и белой мантии целительницы.

Глазею по сторонам. На двустворчатое окно с белыми занавесками, на простенький рабочий стол, заваленный листиками пергамента для назначений и заставленный бутыльками со снадобьями, на стеллаж с карточками пациентов. Вот и всё нехитрое убранство.