Книга Я (не) твоя, дракон!, страница 105 – Елена Солт

Как и на горячие ручейки слёз, стекающих по щекам.

Протягиваю руку, накрываю пальцы Нортана, всё ещё сжимающие коробочку с кольцом. Другой рукой тянусь к щеке. Щетина царапает пальцы.

Наклоняю голову, ищу глазами его глаза:

— Нортан, — голос срывается от раздирающих эмоций, — теперь я понимаю, как тебе было нелегко. Прости и ты за то, что не доверяла. Я…

— Скажи!

— Люблю тебя.

Поцелуй получается с солёным привкусом слёз. Слишком глубокий, слишком откровенный, слишком чувственный. Держусь за напряжённые плечи дракона, подставляя под его требовательные губы лицо, шею и грудь.

— Другое, Ханни, — Нортан сжимает мою талию, притягивает к себе, пропускает сквозь пальцы пряди моих волос на затылке, натягивает их чувствительно-нежно, вынуждая меня запрокинуть голову и смотреть в его голубые глаза.

Спокойные как то лесное озеро:

— Я задал тебе вопрос. Ответь на него.

Пробегаю взглядом по его лицу. Внешне спокойному, но я отчётливо вижу в глубине его глаз напряжение и тревогу. Ах, да, тот самый вопрос.

— Но как же обет безбрачия, моя клятва? Я крылоборец, ты забыл?

Дракон усмехается уголком губ:

— Такое забудешь! Это, конечно, добавило проблем, но я решил их. Ты разве не слышала о десятой поправке в Кодекс крылоборцев? Пункт про обет безбрачия больше не действителен для всех крылоборцев.

Подозрительно щурюсь и легонько ударяю его кулачком в плечо:

— Так вот зачем ты потащился в политику!

Дракон на миг прикрывает глаза, а в следующую секунду ловко подхватывает меня и встаёт. От неожиданности обхватываю его за мощную шею:

— Ты что делаешь? — пищу от испуга, оказавшись вдруг высоко от земли в его крепких объятиях.

— Тащу своего феникса в часовню, — он и вправду направляется к серому домику среди сосен.

— Ты серьёзно? — с опаской рассматриваю древнюю постройку. — Здесь?

— Женщины, — смеётся дракон, — чуть позже сыграем королевскую свадьбу в Главном храме столицы, с гостями и платьем, не переживай. А эта церемония пусть пройдёт только для нас. Я слишком долго ждал, Ханни, больше не хочу. С этой минуты ты под моей защитой, днём, ночью. Моя навсегда.

— А ты тогда мой! — смеюсь ему в губы, отвечая на поцелуй.

— Давно только твой.

Ханни, 8 лет спустя.

Ласковое летнее солнышко заливает лучами деревянный пол террасы, расположенной с обратной стороны дома. Мы с Агнес сидим за круглым столом, накрытым белой кружевной скатертью.

На столе пузатый фарфоровый чайник, ваза с фруктами и блюдо с домашним печеньем.

Перед террасой лужайка с горкой и песочницей. По периметру участка высажены яблони и груши. Лёгкий ветерок гоняет опавшую листву.

— Мам, мам, сматли! — трёхлетний Вильям скатывается с горки, лёжа на животе. Волосы серебристые, как у отца. Первого обращения ещё не было, но оно явно не за горами. Поэтому за младшим глаз да глаз нужен.

Улыбаюсь ему и машу рукой, показывая, что видела и что он молодец.

Пятилетняя Мэнди старательно хлопает розовой лопаткой по перевёрнутому вверх дном ведёрку. Высовывает язычок и аккуратно его снимает. Серебристые волосы дочки затянуты в высокий хвост и скреплены алмазной заколкой в форме короны. Не самое подходящее украшение на каждый день, но наш папочка плохо знает чувство меры, когда дело касается его принцессы. А Мэнди и рада стараться — верёвки из него вьёт.