Книга Как выжить в замке Дракона, страница 59 – Лиза Форти

Мы поднимаемся по ступеням: он впереди, а я за ним. Когда оказываемся в коридоре, то я делаю попытку освободить Хуана:

— Ролдэн, я прошу тебя освободи слугу. Он ни в чем не виноват.

— Если он ни в чем не виноват, то не имел права вмешиваться, — жестко говорит Ролдэн, разворачивается и уходит.

Мне досадно, что у меня не вышло. Позже попробую еще раз. Вода и камень точит. Может ему надоест слушать мои просьбы, и он хотя бы из-за этого отпустит мальчишку.

Я поднимаюсь к себе.

Прежде, чем раздеться, я стою перед зеркалом и жалею, что платье нужно отдать в стирку. Оно мне очень идет: красиво подчеркивает талию, а лиф не сильно открывает грудь. Но отдать всё же придется.

Я снимаю платье и остаюсь в одних трусиках. Время уже позднее, так что мой выбор падает на черную ночную рубашку, которую мне положено теперь носить по мнению Ролдэна.

Стоит мне открыть шкаф и протянуть руку к этой страшной ночной рубашке, как дверь открывается. Я быстро оборачиваюсь. На пороге моей комнаты стоит муж. Я охаю, быстро хватаю ночнушку с вешалки, времени надеть ее уже нет, и я просто прикрываюсь ей. Все это время Ролдэн молча не отрываясь смотрит на мою суету, и я вспыхиваю под этим взглядом.

Он в два шага оказывается около меня.

Ролдэн дергает материю с такой силой, что мои пальцы невольно разжимаются, а потом ночная рубашка летит куда-то в угол, где и падает черной кучей.

Он подхватывает меня как пушинку и бросает на кровать. Матрас пружинит подо мной, и подкидывает меня вверх. Муж нависает надо мной. Я стараюсь прикрыться краем покрывала, но Дракон останавливает мою руку.

Тогда я пытаюсь оттолкнуть его:

— Уходи! Я не хочу!

И упираюсь ладошками в его грудь. Мышцы у него настолько мощные, что мне кажется, что я толкаю стену.

У него есть другая, вот пусть и спит с ней!

— Ты моя жена, и мне не требуется твоё согласие, — хмыкает безразлично Ролдэн, склоняясь ко мне.

Я пытаюсь увернуться от его поцелуя, но мне не удается. Его губы властно сминают мои. Я не могу ему противостоять: я на его фоне тростинка, хрупкий мотылек.

Его язык жадно вторгается в мой рот. Он сдавливает мою голову сильной ладонью, словно тисками. Он просто берет то, что принадлежит ему. Берет уверенно и жестко.

Его губы скользят по моему телу, и я еще раз пытаюсь оттолкнуть его. Он хватает меня за запястья и довольно сильно до боли сжимает. Мне кажется, что ещё миг, и мои косточки хрустнут. Ему их сломать, словно спичку переломить.

Муж произносит, глядя мне в глаза:

— Ты же не хочешь, чтобы я их сломал? Заживать будут долго и болезненно, поверь!

Он пристально смотрит мне в глаза.

Конечно, я не хочу, поэтому отрицательно мотаю головой.

— Тогда прекрати.

А что мне еще остается?

Он отпускает мои руки и на моей нежной коже остаются чёткие отпечатки его пальцев.

Я жду опять от него грубости, поэтому зажимаюсь и затравленно смотрю на него. Но он опять не оправдывает мои ожидания.

Его шелковая рубашка, переливаясь в свете свечей летит на пол. Он наклоняется и невесомо целует меня в шею. Его губы мягкие и нежные. Но это все равно насилие. На этот раз я уже не чувствую ничего, кроме желая, чтобы он остановился. Его поцелуи жгут как каленое железо. Я сжимаю губы, чтобы не заорать:

— Не трогай меня!

Я невольно вцепляюсь в его плечи, но он тут же поднимает на меня глаза, в которых по радужке пробегает огонь, как предупреждение. В моей голове снова мутнеет от страха. Вот так просто он может любую уложить в постель, заставив боятся до смерти. Ему совсем не важны чужие чувства.