Книга Агроном. Путь друида, страница 13 – Виктория Крафт

— А теперь? — подсказала я. — А теперь думаю: пусть бы и дальше так дурила. Отец хмыкнул. Мора улыбнулась. Тим захихикал, а Рута, не поняв шутки, на всякий случай показала Ивену язык. Я сделала ещё глоток отвара и спрятала улыбку в миску. Это был, наверное, лучший комплимент в моей жизни. Не за диссертацию, не за сорт пшеницы, не за урожайность. За то, что я сделала их жизнь чуть-чуть светлее. — Завтра, — сказала я, — будем думать, как раздобыть серп. Ивен поперхнулся отваром. — Ты не устала? — Устала, — честно сказала я. — Но до зимы ещё много дел. Отец покачал головой, но ничего не сказал. Кажется, он уже понял, что спорить со мной бесполезно. Ночью, когда все уснули, я долго лежала с открытыми глазами и слушала, как шуршит за стеной невидимый квартирант. Сегодня он был особенно активен — возился, перебегал, что-то попискивал. Я прислушивалась к этому звуку и думала: может, это не мышь. Может, это кто-то другой, кто следит за нами и ждёт подходящего момента, чтобы показаться. — Ну что, — прошептала я в темноту, — тебе тоже нравится чистота? Шорох затих на секунду, а потом раздался снова — прямо над моим ухом. Я даже дыхание затаила. Но никто не появился. Только тихое, почти мурлыкающее шуршание, похожее на довольное урчание кота. Я улыбнулась, закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, спокойный, без сновидений.

Идея с лаптями не давала мне покоя с того самого дня, как я впервые вышла во двор босиком и поняла, что это навсегда. То есть не навсегда — я собиралась с этим что-то сделать, — но пока мои пятки служили единственной обувью, и с каждым днём они становились всё более похожими на наждачную бумагу. А по утрам, когда я спускала ноги на ледяной земляной пол, пальцы и вовсе отказывались сгибаться. За завтраком я объявила: — Сегодня идём в лес. За лыком. — За каким ещё лыком? — Ивен, как обычно, отреагировал первым. Он сидел на лавке и хлебал свою кашу с таким видом, будто она лично его оскорбила. — За липовым, — сказала я. — Лапти плести. Надоело босиком по грязи шлёпать. Зима придёт — что делать будем? Портянки к пяткам примораживать? — Лапти? — Тим аж подпрыгнул, едва не опрокинув миску. — Настоящие лапти? Как у кузнеца? — Как у кузнеца, только лучше, — пообещала я. — У кузнеца они покупные, за деньги. А у нас будут свои. Бесплатные. Слово «бесплатные» в нашем доме обладало магической силой. Даже Мора перестала жевать и задумчиво посмотрела на свои ноги — босые, с потрескавшимися пятками и синими прожилками вен. Ивен хмыкнул, но промолчал. А Тим уже скакал вокруг стола и требовал, чтобы его взяли в лес немедленно. — Тим, сядь, — сказала я. — Доешь сначала. И оденься потеплее. В лесу уже холодно. После завтрака мы собрались. Я взяла корзину, нож и моток старой верёвки — пригодится связывать лыко. Ивен пошёл с нами, хотя и делал вид, что ему это не слишком интересно. Но я заметила, как он посмотрел на свои босые ноги перед выходом и нахмурился. Видимо, идея с обувью задела и его. Лес встретил нас запахом мокрой коры и хвои. Под ногами пружинил ковёр из опавшей листвы и мха — я ступала босиком и каждой клеточкой кожи ощущала, как земля с каждым днём становится холоднее. Скоро, совсем скоро этот мох начнёт промерзать по утрам, а потом и вовсе скроется под снегом. При мысли о снеге мне стало зябко. Нет, с обувью нужно решать сейчас.— Где твои липы? — спросил Ивен, продираясь через кусты. — У ручья, — сказала я. — Я в прошлый раз заметила. Молодые, с гладкой корой. Нам такие и нужны. Ручей мы нашли по звуку — он журчал где-то слева, негромко и уютно. Липы и правда росли у самой воды — несколько стройных стволиков, толщиной в руку, с нежной зеленовато-серой корой. Я подошла ближе и потрогала ствол. Кора была гладкой, ещё не огрубевшей, с едва заметными чечевичками. То, что надо. — Смотрите, — сказала я, присаживаясь на поваленное бревно. Тим и Ивен встали рядом. — Сначала срезаем стволик. Не толще моей руки. Слишком толстый не берите — кора на нём уже жёсткая, лыко будет ломким. Ивен вытащил отцовский нож и срезал первый стволик — аккуратно, под корень, чтобы не повредить остальные. Потом второй, третий. Тим стоял рядом и подавал срезанные прутья мне. — Дальше — самое важное, — сказала я. — Нам нужен внутренний слой коры. Внешний — тёмный и грубый — мы соскребём. А внутренний — вот этот, светлый и волокнистый — это и есть лыко. Из него плетут. Я взяла стволик и ножом сделала продольный надрез — неглубокий, ровный, от верхушки до комля. Потом аккуратно поддела кору лезвием, отделяя её от древесины.