Книга Агроном друид графиня, страница 23 – Виктория Крафт

Экзамены закончились. Четвёртый курс остался позади — с его ночными бдениями в библиотеке, бесконечными конспектами и нервным ожиданием результатов. Мы сдали всё: кто-то на «отлично», кто-то на «хорошо», но главное — все. Кора получила высший балл по боевой магии и теперь ходила, сияя, как начищенный медяк. Ларс сдал защиту на «отлично» и был немедленно завербован в королевскую гвардию — пока только на летнюю практику, но с намёком на постоянное место. Лианна получила особую отметку за «вклад в развитие друидства» — её звёздный цветок, растущий в темноте, признали перспективным сортом. Эйлир сдала картографию и получила предложение работать с королевскими картографами. Марек, к своему удивлению, стал знаменитостью — его амулеты-записи заказали сразу несколько ведомств. А я... Я сдала всё на «отлично», получила очередную благодарность от ректора и поняла, что ужасно, до ломоты в костях, хочу домой. Мы выехали в Ольховку втроём — я, Тим и Рута. Карета, заказанная в транспортной конторе, катилась по знакомому тракту, и за окном проплывали поля, леса и деревни. Тим, который за годы учёбы стал ещё выше и плечистее, всю дорогу рассказывал о своих успехах: он теперь был не просто курсантом, а помощником штурмана на учебном судне, и капитан лично похвалил его за работу с картами. Рута сидела, прижимая к груди сумку с новыми травниками, и рассказывала, что её пригласили вести семинар для младших курсов — такого в Медицинской академии ещё не случалось с первокурсниками. — Я им про твои мясные растения рассказывала, — призналась она, и я поперхнулась. — Ну, не как их выращивать, а как с ними работать с медицинской точки зрения. Они питательные, и в них много белка. Целители заинтересовались. — Ты рассказывала про мои растения будущим целителям? — переспросила я. — Да, — она улыбнулась. — Они записывали. Я молча покачала головой, чувствуя, как гордость распирает изнутри. Моя младшая сестра, которая когда-то выводила кривые буквы на бересте, теперь читает лекции в Медицинской академии.Ольховка встретила нас солнечным летним утром. Петух, наш золотистый горлопан, орал на плетне так, что было слышно за версту. Мора выбежала на крыльцо, едва заслышав стук колёс, и повисла на нас всех по очереди. Отец вышел следом — он теперь ходил почти без палочки, только чуть прихрамывал. Ивен стоял у калитки, держа на руках маленький свёрток. — Знакомься, — сказал он, и его голос дрогнул от гордости. — Это Лейла. Твоя племянница. Я замерла. Маленькое личико, обрамлённое светлым пушком, крошечные пальчики, сжатые в кулачки, и запах — молочный, тёплый, родной. Я взяла Лейлу на руки и почувствовала, как к горлу подступает ком. Моя племянница. Дочь Ивена и Мирны. Новая жизнь, которая началась в этом доме. — Она прекрасна, — прошептала я. — Вся в мать, — отозвался Ивен, и Мирна, стоявшая рядом, тихо засмеялась. Вечером мы сидели за большим столом, и каждый рассказывал о своих успехах. Я — о теплице, о мясных растениях, об «огоньках», о кладе и о том, как мы вернули короне утерянные артефакты. Тим — о своём учебном судне и о том, как он научился определять координаты по звёздам.

Рута — о лекциях и о том, что её травник теперь хранится в библиотеке Медицинской академии как образец. Мора плакала от гордости, отец молча кивал, но в его глазах стояли слёзы. — А теперь расскажите вы, — попросила я, когда мы закончили. — Как пшеница?Оказалось, что не у всех всё гладко. У большинства крестьян «Светлана» дала отличный урожай, но несколько семей пожаловались, что колосья вышли мелкими, а зерно — щуплым. Я выслушала, пообещала, что завтра же обойду поля, и сдержала слово. С раннего утра я ходила по межам, опускалась на колени, трогала землю и понимала: проблема не в пшенице. Просто на этих участках земля была истощена сильнее, чем на других. Я влила в неё немного силы, объяснила хозяевам, как правильно удобрять, и пообещала, что следующий урожай будет лучше. Они кивали, и я видела в их глазах доверие. Даже Хенрик, старый ворчливый мельник, который когда-то был против меня, теперь молча пожал руку и сказал: «Спасибо, графиня». Это было впервые. Потом я съездила к графу Лейнхарту. Его виноградники разрослись, но лоза капризничала, как он и говорил в прошлый раз. Я прошлась между рядами, потрогала листья, поговорила с землёй. Оказалось, что корни страдают от застоя воды — низина, которую он выбрал для посадок, была слишком влажной. Я посоветовала прорыть дренажные канавы и подсадить к винограду азотные травы. Граф, теперь уже просто сосед и друг, угостил меня обедом, и мы долго разговаривали о прошлом и будущем. И наконец, среди всех этих хлопот, я вырастила дом. Идея зрела давно, ещё с тех пор, как магистр Торвальд рассказывал о живых строениях. Я хотела не просто избу или терем — я хотела дом, который будет жить. Дышать. Расти. И я знала, где его поставлю: на окраине Ольховки, у старого ручья, где земля была особенно тёплой и щедрой. Я выбрала место, встала босиком на траву и закрыла глаза. Дар отозвался сразу. Я представила дуб — не один, а целый ансамбль. Четыре ствола, растущие по углам будущего дома и смыкающиеся кронами в высокую крышу. Ветви, переплетающиеся в стены. Листья, образующие плотный полог, который защитит от дождя и снега, но пропустит свет. Корни, уходящие глубоко в землю и находящие воду. Я вливала силу в семена, посаженные по четырём углам, и они откликались, тянулись вверх, изгибались, переплетались. Это заняло несколько дней. Я приходила на рассвете и работала до заката, пока ноги не начинали гудеть, а голова — кружиться от усталости. Семья приносила мне еду и воду, Рута сидела рядом и что-то записывала в свой травник, Тим помогал таскать камни для фундамента (дом должен был стоять на каменном основании, чтобы не гнить), отец сидел на лавке, которую Ивен поставил специально для него, и смотрел, как растёт наш новый дом. К концу недели дом стоял. Он был не похож ни на что, что я видела раньше: живой, зелёный, пахнущий дубовой корой и влажной землёй. Внутри было прохладно в самый жаркий полдень и тепло прохладными вечерами. Стены чуть заметно дышали, и я знала, что дом растёт — медленно, на полпальца в год, но растёт. Я провела ладонью по коре входного проёма и улыбнулась.Это был мой дом. Не просто убежище, не просто место для ночлега. Это был дом, который я вырастила сама, своими руками и своим даром.