Книга Агроном, друид в академии, страница 35 – Виктория Крафт

В середине семестра меня снова вызвали к ректору. Я шла знакомым коридором и гадала, что на этот раз: может, ему доложили, что я слишком много времени провожу в поле, пренебрегая остальными предметами? Или что-то случилось с патентом на морозостойкие сорта? Или... В кабинете ректора, кроме него самого, сидел тот же седой человек в королевской ливрее, что вручал мне премию полгода назад. На столе лежал документ с гербовой печатью — большой, красиво перевязанный лентой. — Леди Верба, — произнёс ректор, и голос его звучал торжественно, — Его Величество король Оствин Третий, рассмотрев ваши достижения в области селекции злаков, постановил выдать вам патент на выведенный вами сорт пшеницы «Светлана». Отныне этот сорт зарегистрирован как государственная ценность. Вы получаете два процента с каждой продажи семян и зерна на территории королевства. Я стояла и хлопала глазами. Два процента. С каждой продажи. По всему королевству. Это были не просто деньги — это было признание. Моё имя теперь будет стоять в реестре рядом с названием сорта. Пшеница «Светлана». Сорт номер один. — И это ещё не всё, — добавил королевский посланник, поднимаясь. — Его Величество, ценя ваш вклад в развитие сельского хозяйства и друидства, дарует вам титул графини и земли на востоке королевства — графство Ольховское, включающее вашу родную деревню и прилегающие леса. Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Графиня. Земли. Леса. Ольховка теперь моё графство. Мой дом — центр моих собственных владений. — Спасибо, — прошептала я наконец. — Передайте Его Величеству мою глубочайшую благодарность.— Передам, — пообещал посланник. — Документы на владение и патент оставлю у ректора. Ознакомитесь. Когда дверь за ним закрылась, я медленно опустилась на стул. Голова кружилась. Графиня. Леса. Два процента с продаж. Плюс выплаты с саженцев южных фруктов, которые уже начали приходить. Плюс доход от теплицы. Плюс премия, которая всё ещё лежала в моём сейфе. Я больше не просто друидка из Ольховки. Я — одна из самых обеспеченных студенток Академии. Подготовка к зачётам началась сразу после этого разговора — и захватила меня целиком. Второй курс был сложнее первого. Предметы углубились: история магии теперь включала геральдику дворянских родов и законы о землевладении, боевая магия требовала не просто защиты, а полноценных дуэльных навыков, экономика превратилась в науку о налогах и доходах. А к этому добавились новые дисциплины: управление погодой и продвинутая артефакторика. Мы сидели в библиотеке впятером — я, Кора, Лианна, Эйлир и Ларс. Марек, как всегда, зарылся в книги где-то в другом конце зала. Стол был завален конспектами, справочниками и пустыми чашками из-под кофе. — Если я не сдам экономику, — мрачно сказала Кора, листая учебник, — меня выгонят. А я не хочу, чтобы меня выгоняли. Мне нравится тут. — Не выгонят, — ответила я, не поднимая головы от своих записей. — Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты упрямая. Кора фыркнула, но, кажется, немного успокоилась. Артефакторика стала для меня новым вызовом. Магистр Кейн, всё такой же взъерошенный и восторженный, учил нас создавать амулеты. Не просто наполнять кристаллы силой, а вкладывать в них конкретные заклинания.

Амулет защиты — чтобы держать щит, даже если маг занят. Амулет лечения — для полевых целителей. Амулет света — простой, но полезный в дороге.Я создавала свои первые артефакты, и это было похоже на магию в чистом виде. Я брала кристалл, вливала в него дар и представляла, что он должен делать. Свет. Тепло. Защита. Кристалл отзывался, светился, принимал форму. Мой первый амулет — защитный — получился слабым, но работающим. Кейн похвалил меня и сказал, что у меня «природное чутьё». А потом магистр Торвальд объявил новую тему: живой дом. — Вы уже умеете выращивать мебель, — сказал он на лекции. — Стулья, столы, полки. Теперь мы идём дальше. Живой дом — это вершина друидского искусства. Не просто стены, а единый организм, который дышит, растёт и защищает своего хозяина. В аудитории повисла тишина. Я слушала, затаив дыхание. — Это под силу только друидам четвёртого ранга и выше, — продолжил Торвальд. — Но я знаю, что среди вас есть те, кто уже достиг этого уровня. — Он обвёл аудиторию взглядом и на мгновение задержался на мне. — Для них это не теория, а практика. Я выпрямилась на стуле. Четвёртый ранг. Я чувствовала его — уже несколько недель, с тех пор как закончила «Светлану», дар бурлил во мне, как родник после таяния снегов. Я больше не просто просила землю — я приказывала. Я не просто слышала растения — я понимала их суть. И я знала, что могу больше. — Но тем, кто пока не достиг четвёртой ступени, — продолжал магистр, — я предлагаю начать с беседок. Беседка — это малый дом. Она тоже живая, но меньше и проще. Я записала это в конспект, хотя уже знала, что начну не с беседки. После лекции я подошла к Торвальду. — Магистр, — сказала я, — я хочу попробовать вырастить дом. Он посмотрел на меня долгим взглядом. Его фея-дубовый лист перестала чистить крылья и уставилась на меня с любопытством.— Ты чувствуешь в себе силы? — спросил он. — Да, магистр. Четвёртый ранг. С прошлой недели. — Я знал, — он улыбнулся. — Чувствовал. Тогда попробуй. Но начни с беседки. Это как эскиз перед большой картиной. Поймёшь принцип — потом вырастишь дом. Я попробовала в тот же вечер. Выбрала место за теплицей, у старой яблони, которую посадили здесь ещё до меня. Сняла сапоги, встала босиком на холодную землю и закрыла глаза. Дар отозвался сразу — сильный, глубокий, как никогда. Я представила беседку. Небольшую, круглую, с живыми колоннами-стволами и крышей из переплетённых ветвей. Представила, как корни уходят глубоко в землю, как стволы тянутся вверх, изгибаясь и переплетаясь. Земля подо мной задрожала. Ростки выстрелили из неё — четыре дубовых побега, которые на глазах толстели, тянулись к небу, сплетались в арки. Я стояла и смотрела, как рождается живое строение. Пахло свежей листвой, влажной землёй и чем-то ещё — может быть, магией. Через час передо мной стояла беседка. Круглая, увитая молодыми листьями, с проёмом вместо двери. Внутри было темно и уютно, пахло дубом. — Получилось, — прошептала я. — Это великолепно, — раздался голос за спиной. Я обернулась. Элдрик стоял у края поляны, в нескольких шагах от меня. Он, кажется, пришёл неслышно — я не заметила его за работой. — Я искал тебя, — сказал он. — Лианна сказала, ты здесь.— Я... да. Выращивала беседку. — Я вижу.

Он подошёл ближе, разглядывая живые арки. Его серебристая фея вспорхнула с плеча и облетела беседку, тихо звеня. — Я скучал по тебе, — сказал он негромко. — Всё это время, пока ты пропадала в поле. Неделями тебя не видел. Я отвела взгляд, поправляя ветку на беседке. — У меня было много работы. Новый сорт, поле, заказы... — Я понимаю. Но всё равно скучал. Я промолчала. В груди что-то странно сжалось — то ли благодарность, то ли что-то ещё, чему я не могла подобрать названия. Мне вдруг вспомнился тот случайно подслушанный разговор в коридоре — «Верба — просто друг», — но я отогнала это воспоминание. Какая разница. Мы друзья. Он скучал. И я, наверное, тоже. — Может, выпьем кофе? — спросил он. — Как раньше. В нашем кафе. Я хотела отказаться, но вместо этого сказала: — Давай. Мы пошли через тёмный сад, через осеннюю тишину. Говорили о пустяках — о зачётах, о новых амулетах, о том, что Кора опять чуть не подпалила занавеску. И это было... хорошо. Спокойно. Как раньше. Это был конец второго учебного года. Впереди ждали каникулы, дом, новые открытия. А пока — кофе в нашем кафе. И я была этому рада.