Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 86 – Галина Гончарова

Черт подери!

Мне просто нравится этот вампир. Как человек – нравится. Мне хотелось бы поболтать с ним, сходить в кино, погулять по городу – каково?! Но это нормально. Особенно для девушки моего возраста.

А что ненормально? А то!

Даниэль мне врал. Не во всем, но во многом. Допускаю, что ему действительно триста лет. И что его друг – сильный вампир. Кстати! Если у вампира есть достаточно сил, чтобы контролировать себя… А как это определяется? Если вампир достаточно силен, чтобы с голодухи на людей не бросаться? Или чтобы творить себе подобных? Или какая-нибудь сугубо вампирская примочка типа гипноза, как у Дюшки? Какова величина «Х», чтобы вампира признали сильным и свободным? И что это за испытание, которое должен выдержать каждый, кто хочет стать ронином? И почему Даниэль говорит, что он недостаточно силен? И в чем он мне соврал?

С первого взгляда его рассказ выглядел правдоподобно. Со второго – слишком карамельно и сахарно. Никто не бывает настолько благородным. У вампира получилось, что все понятно в чем, а он один – и в белом. А все кругом сволочи. В это я готова поверить. Но вот в его праведность и правильность…

«Нижним мозгом чую – врет», – любит говорить мне дед после очередного удачного контракта. Я раньше не понимала, как это. Теперь – чуяла сама. Просто не вампир получался, а ангел с крылышками. Ага. Добро должно быть с кулаками, а ангелы – с клыками? Увы.

Не верила я в то, что он говорил о своей хозяйке и о Дюшке. Неправдоподобно. Он сам-то это понимает? Или недооценивает людей? Или персонально меня? Или – самый простой и печальный вариант – он тоже попытался на меня воздействовать? Мы ведь с ним занимались сексом. И я толком ничего об этом не помню. Вампир мог сделать со мной все, что угодно. И даже кусать меня было необязательно. У меня на руке вполне приличный порез. Потревожишь – и кровь потечет потоком. Даниэль просто мог попытаться промыть мне мозги, но не подействовало. Как не подействовало и у Дюшки. А вот навешать мне лапши…

Но где и в чем?

Если бы я могла это понять! Я пока не могу, значит, вопрос откладывается. Надо просто не принимать на веру все, что говорит этот клыкастик. И это будет сложно. Он ведь действительно мне нравится.

И самый страшный вопрос, который я обхожу стороной. Что мне-то делать?! Мать и дед уехали на две недели. Из них прошло – сейчас – восемь дней. Осталось еще шесть. Меньше недели, чтобы разгрести весь мусор. А каковы мои шансы?

Ноль целых, пять тысячных процента, что я останусь цела и невредима. Не больше. Зато есть хорошие шансы стать либо вампиром, либо чьей-нибудь живой игрушкой. Насчет моих сил Даниэль так толком и не объяснил. Он, видите ли, художник, а не волшебник. У него другая специализация. Вот ночью Мечислав прилетит и все объяснит. Интересно, как он будет летать? Как бабочка? Крылышками бяк-бяк-бяк-бяк? Или как воробушек?

Опять я ухожу в сторону. А делать-то мне что?

Пока ничего. Хотя бы потому, что я не знаю, что от меня потребуется. Я могу только быть рядом с Даниэлем. Если дело повернется хорошо, я окажусь в команде победителей. Если плохо – у меня будут шансы либо удрать, либо умереть. В любом случае, я буду в центре событий, а знание – сила.

И спокойнее всего – в глазу урагана. Хотя о каком спокойствии рядом с вампирами может идти речь? Смешно. И еще этот разговор днем… Черт!