Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 646 – Галина Гончарова

— Это извращение! Я буду жаловаться властям! Это не наш метод! Вы тут все не коммунисты! В то время как наши корабли бороздят просторы Большого театра…

А за ним (то есть мной) несется такой же возмущенный вампир, на ходу пытаясь расстегнуть штаны и вытянуть из них ремень. Или хотя бы от чего-нибудь оторвать подходящее оружие труда.

— Я тебе покажу коммунизм! Ты у меня на своей шкуре узнаешь разницу между извращением и воспитанием!

Но бегаю я быстро, а ору громко. Поэтому Мечислав остановился у лестницы, ведущей наверх, под ошалелыми взглядами дюжины вампиров и примерно десятка оборотней. Я вылетела в собственно здание клуба и показала ему язык.

— Что, съел, да?

Мечислав вздохнул, кое-как застегнул штаны и вслед за мной вылез в подсобку.

— Юля, еще раз ты так сделаешь – я тебя точно выдеру. Кажется, пронесло. Ну не гад ли?! Угрожать хрупкой нежной девушке!

— А теперь расскажи мне, что с Кларой.

— Она ушла. Полагаю, больше мы даже с ее призраком не встретимся.

— Это хорошо. А теперь по порядку. И не вздумай врать. Я закатила глаза.

— Вначале было слово. И это слово было: «Какая сволочь выкрутила солнце». Потом Бог увидел, что сам по пьянке вытащил все пробки, и ввернул их обратно. Так появились звезды. А потом он посмотрел на землю, понял, что натворил, и сказал:

«Больше я у демиургов самогон не покупаю».

— Юля!

— Ну ты же сам хотел по порядку.

Мечислав закатил красивые и невероятно зеленые глаза.

— Ну почему у всех вампиров нормальные фамилиары?!

А мне досталась ты?!

— Грешить надо было меньше. Прелюбодеяние, сын мой…

— Тьфу!

Мечислав уже пять дней ходит грустный. Совет вампиров звонил и пообещал прислать комиссию по расследованиям всей ситуации с Рамиресом и Иваном Тульским. Во главе с Альфонсо да Силва. И Мечислав нервничает. Их же принимать надо, размещать, кормить, удовлетворять, а старые вампиры обладают… своеобразными вкусами. Такими, что ребята из Дахау и Освенцима позавидовали бы и принеслись перенимать их опыт.

Радости не прибавляет и неусыпное внимание ко мне ИПФ. Рокин звонит чуть ли не через день и то приглашает на лекции, то завозит какую-нибудь литературу по аурам. Он делает вид, что ничего не было, но я не поддаюсь. Не знаю, чего они от меня хотят, но жаждут этого явно на добровольной основе. Наверное, после силовой проверки они поняли, что подчинить меня не удастся, и теперь пытаются помириться.

Неубедительно?

Согласна. Но чего они от меня все же хотят?

Отец Алексий помер через неделю после нашей «дружеской встречи». Я не удивилась. Уже выходя тогда из церкви, я знала, что он не жилец.

А нечего обижать маленькую беззащитную меня! В гневе я смешна… ой! То есть страшна! Бойтесь! Не получается? А зря. Нет ничего страшнее обезьяны с гранатой.

Обвинения в убийстве священника мне не предъявляли, а могли бы. Сфабриковать дело в наше время – вопрос минуты. Но ИПФовцы изо всех сил демонстрируют свое миролюбие. Это хорошо, но настораживает. Слишком мощная организация, чтобы я могла долгое время балансировать между ними и вампирами. Рано или поздно мне придется определяться. Дед посмеивается и говорит, что так и взрослеют. А мне давно пора это сделать. И вообще, кто пытается идти по двум расходящимся доскам, падает носом на третьем шаге. А уж ИПФ и вампиры вообще перпендикулярны друг другу.