Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 637 – Галина Гончарова

— Мы с тобой, – не дал сбить себя с толку Мечислав, – прогуливаемся в обнимку под луной, заливающей кладбище серебристым светом…

— Я матерюсь на чем свет стоит, потому что уже успела подвернуть ногу, сломать каблук и вступить в дерьмо…

— Кудряшка! Какие неэстетичные слова! И вообще, надень на прогулку резиновые сапоги.

Я представила себе эту картину – и захохотала. Мечислав вышел из-за стола, подошел ко мне и прежде, чем я успела опомниться, чмокнул в нос – а потом исчез за дверью.

Я осталась истерически хихикать.

А заодно умываться, приводить себя в порядок и избавляться от украшений. Они мне всё, что могли, – все натерли. Кто сказал, что носить на себе кучу золота приятно? Его бы обрядить, как ходячий валютный запас России! Мигом понял бы, как это, когда уши оттянуло чуть не до плеч, пальцы распухли под кольцами, а браслеты зверски натерли запястья.

Хорошо хоть без цепочек обошлось. И без диадем. Хотя не факт, что мне и дальше будет так везти.

А что бы пока сделать?

Кушать? Не хочу. Пить? Я уже напилась воды из-под крана. А что тогда? В интернете повисеть? За вампирский счет?

Было лень.

Поэтому я сделала лучший выбор: легла на диван и отключилась.

* * *

Я проспала всю ночь, почти до рассвета. И видела красивые сны. Сейчас меня не мучили кошмары. Я гуляла по лугу, заросшему цветущими одуванчиками. И была совсем-совсем такой, как на рисунке Даниэля. Безусловно я, но сильная. Намного сильнее. И на моем лице сияли звериные желтые глаза. Только это не было страшно. Было правильно. Все было так, как надо. Я взрослею и становлюсь другой. Что-то меняется, та Юля, которая была раньше, постепенно уходит, а я прихожу на ее место. Но в этом нет ничего страшного. И рядом с моей ногой скользил зверь с человеческими глазами. По-прежнему хищный свирепый, опасный – и послушный. Часть меня. Страшная часть. И в то же время – нет, не укрощенная, а скорее приученная к тому, что рвать надо вовремя. И только врагов. Дикий зверь, не ручной. Но часть меня. Я понимала: сейчас он так послушен именно потому, что я становлюсь сильной. И поэтому он не пугает меня, как сильных духом не пугает гроза или извержение вулкана. Теперь я могла видеть не только ярость и злобу зверя, не только его стремление победить любой ценой, даже своей жизни – пусть придется издохнуть, но только сомкнув клыки на глотке врага, – но и красоту. Свирепую красоту вольного, дикого хищника, которая завораживала своей безудержностью и неукротимостью. Так завораживают пожары и смерчи.

И рядом со мной по траве шел человек. Или вампир, не знаю.

Может, это просто была моя мечта об идеальном мужчине?

Тень Даниэля уходила все дальше и дальше. Я знала, что так будет. И он знал. Знал, когда передавал мне свой дар. Рано или поздно я стану сильной, как на его рисунке, и тогда найду в себе силы простить и отпустить его. Теперь уже навсегда. Чтобы он смог родиться заново. Как и все мы в великой спирали жизни. А пока человек, которому я не могла посмотреть в лицо, шел рядом со мной. Просто шел. Ничего не говоря, ничего не делая. Просто иногда срывая одуванчики и отдавая мне, чтобы я вплела их в венок. И его руки – тонкие, изящные, с длинными чувственными пальцами, с золотистой кожей, – были подозрительно похожи на руки Мечислава. Но самого вампира там не было. Это был мой сон. Не наведенный. Не провал в транс. Просто становление чего-то важного внутри меня. И я была спокойна. Впервые за эти страшные полгода.