Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 459 – Галина Гончарова

И надо будет узнать у Рокина: может, в каких-то номерах присылаемого мне журнальчика было и про ауры? Возьму у него почитать. Полагаю, что мне Константин Сергеевич не откажет.

У Леши оказался здоровенный джип. В такой и слона запихнуть можно.

— Эту машину придумали, чтобы в Америке свиней перевозить, – сообщила мне Таня.

— А русские оборотни приспособили ее для своих целей?

— Она удобная. И всюду пройдет.

Меня с почетом усадили на заднее сиденье и предложили плед из какой-то толстой ткани.

— Нам ехать не меньше часа, – пояснил Алексей. – Если хочешь, можешь пока подремать.

Дремать мне хотелось. Утренняя встряска не пошла организму на пользу. Я прикрыла глаза и задремала под убаюкивающий шум мотора.

* * *

Сумерки. Холодно и пусто.

Я лежу в гробу и смотрю в сводчатый потолок замка.

Мы в подвале. Глубоко под землей. Сюда не дойдут лучи солнца, не заглянут случайно слуги, не ввалятся гости. Здесь мы в безопасности. Единственный минус – здесь пока нет подземного хода. То есть он был, но его засыпало. Сейчас его расчищают, но до окончания работ еще недели две.

Я только что проснулся, и мне ужасно хочется есть.

Голод буквально сводит судорогой внутренности. Только вот хочу я не мяса и вина, а совсем другого.

Крови.

Густой, горячей солоноватой жидкости, которая течет в моих жилах. Или не течет? Теперь я нечисть. Нежить. Проклятый Богом и людьми слуга Сатаны.

Господи, за что мне это? Разве я многого хотел?

Я просто мечтал рисовать. Хотел показать всем красоту этого мира, только запечатленную на полотне. Не стану спорить, было и желание стать знаменитым, как Челлини, Рембрандт… Хотелось и иметь много денег, хотелось, чтобы каждый вечер мы собирались всей семьей за одним столом. Я, жена, дети…

Даже была одна девушка, хорошенькая Жанетта, дочка виноторговца. И ее отец хоть и не одобрял особо, но и не препятствовал, особенно когда я написал его большой портрет… Нет, вот только об этом не надо. Не надо вспоминать Жанетту. Больно. И даже не потому, что я ее навсегда потерял. А потому что для мне все кончено. Вообще все. Никогда у меня ничего не будет. Семьи, детей, любви…

Кто полюбит нежить?

А то, что Лизетта называет любовью…

За то время, которое я мертв, почти уже пять лет, я многое узнал о спаривании. И никак иначе я это назвать не могу. Не любовь. Даже не плотские утехи. Наверное, даже не похоть – ведь на нее способны только живые люди. Я ведь нежить. При чем тут плоть? Я просто ходячий мертвец, дьявольским колдовством сохраняющий подобие жизни.

Почему я еще не мертв?

Сам не знаю. Могу найти только две причины. Одна не дает мне все закончить, а другая помогает преодолевать отчаяние.

Даже мне известно, что всякое подобие жизни в нашем теле прекращает огонь, серебро или осина. Все это я прекрасно могу достать. Одного осинового кола хватит. Стоит только закрепить его в чем-нибудь и броситься на него грудью. Или любой монах окажет мне эту услугу. Да, будет больно. Но недолго. А потом – что потом?

Мне было страшно. Просто страшно. Что со мной будет потом? Рай? Но в рай никогда не попадет такой, как я. Я же проклятая нечисть.

Чистилище?

Я не герой. Я очень боюсь боли. Если бы я точно знал, что все это рано или поздно закончится, я бы смог вынести все. Но я же этого не знаю. Знают только священники.