Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 415 – Галина Гончарова

— И Рамирес подсел на это чувство? А вы? Вадим? Борис? По вам и не заметно! Да и с ними я общалась очень часто. И ничего не замечала.

— Разумеется, Кудряшка. Ты и не могла ничего заметить.

Ничего ведь и не было.

— Не понимаю?

— По-настоящему, моя дорогая, на твою силуподсели только я и Даниэль. Вспомни сама, зайка, когда ты давала кровь Борису?

— Перед дракой.

— А Вадиму?

— После пыток, когда он был искалечен. Ну и что с того? Я решительно не понимала, к чему ведет вампир. Сплошная головная боль! Хотя и очень сексуальная.

— У твоей силыесть любопытная особенность. Если твоя заемная силаидет просто на пополнение внутренних ресурсов или на восстановление организма, на нее не подсаживаешься. А в противном случае вампир становится просто наркоманом. Я это понял только сейчас. Рамирес – немного раньше. Не сомневаюсь, что, когда он приедет, он попросит разрешения воспользоваться тобой.

— Что?!

Вот теперь я озверела. Что значит «воспользоваться»?! Я что, прокладка «олвейс» с крылышками или какой-нибудь крем для загара, чтобы мной пользоваться?!

— Ну, не тобой в физическом смысле, – даже не смутился вампир, – а твоей кровью. И твоей силойсоответственно.

— Так пошлите его… позагорать!

— Не могу, Юля, просто не могу.

— Да неужели?

— Вампиры довольно цивилизованны, но именно эта… иерархия порождает массу проблем. Рамирес стоит на ступеньку выше меня. И даже не на одну. Во-первых, он старше и сильнее меня. Во-вторых, он служит Совету. И является официальным представителем закона на моей территории.

— Государство – это я. А кто не поймет, того мордой об стенку.

— Это во Франции, Кудряшка. А если я попробую сказать что-то подобное эмиссару Совета, в моих владениях даже фундамента от той стенки не останется.

— Это печально. И что вы предлагаете нам делать в связи с этим фактом?

Вампир иронически поднял бровь.

— Нам, детка?

Я покраснела и разозлилась еще больше.

— А кому же еще?! Мне тоже не нравится играть с вами в одной команде, но перспектива-то еще хуже! Как выбор между Сциллой и Харибдой – или как там звали этих тварюшек?!

— Обожаю образованных женщин.

— Не сомневаюсь, что вы пользуетесь взаимностью, – отмахнулась я. – Как хорошо, что я не испытываю к вам никаких чувств.

— Совсем никаких, любовь моя?!

Я дернулась от этих слов. Любовь моя.Так называл меня только один человек в этом мире. Даниэль. Мой любимый художник. Но он умер. А из чужих уст я этого слышать не хотела. Вспыхнувшая злость на судьбу перекрыла все каналы, по которым у меня проходили сдержанность и здравый смысл.

— Не любовь и не ваша! Еще раз так меня назовете – и в гробу я видела все ваши вампирские прибабахи! Уеду к чертовой матери на Канары, и разгребайтесь сами!

Мечислав изучал мое лицо, как препарат на предметном стекле, – осторожно и вдумчиво. Кажется, увиденное ему не понравилось.

— Прости, Кудряшка. Я увлекся. Должен был понять.

— Вот и постарайтесь больше так не делать, – я уже успокаивалась и могла рассуждать здраво. – Так что мы все-таки будем делать с вашим эмиссаром-наркоманом?

— Я сказал ему, что ты мой фамилиар и на тебе стоит еще одна моя Печать. Рамирес ответил, что ты наверняка сможешь вместить и восемь Печатей.

— Читать так, что он бы вас просто прикончил рано или поздно?