Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 338 – Галина Гончарова

Подсказка пришла от Даниэля.

— Это Рамирес. Он – один из самых сильных вампиров Совета.

Рамирес? Имя подходило клыкастику. Рост его я оценить не могла, но вампир был худощав, блестящие черные волосы локонами падали на плечи, смуглая кожа словно светилась изнутри в электрических лучах, а огромные черные глаза сияли внутренним светом. Лицо было словно высечено из камня. Я невольно сравнила его с Даниэлем и Мечиславом. Мечислав мог бы быть не менее жестоким. Но он был еще и очень красив. Как картинка с прекрасным принцем. Ни за что не поверишь, что этот принц в жизни слуг десятками вешал. Даниэль же… У незнакомца было больше общего с Даниэлем. Такой же орлиный нос, такой же высокий лоб и плотно сжатые губы. Но в лице незнакомца читалась еще и решительность, которой Даниэлю не хватало. И не хватит, даже если он еще пятьсот лет проживет.

Одет он тоже был во все черное. Вполне в вампирском стиле. Они все любят черный цвет, за редким исключением. Во-первых, черный цвет очень символичен, а во-вторых, на нем крови не видно.

Я смотрела прямо на Рамиреса. Он – на меня. Мы не мерились взглядами. Скорее, изучали друг друга. Вам же не придет в голову мериться взглядами, например, с аскаридой, которую надо препарировать? Вот и нам не пришло. Мы расходились только по одному вопросу:

«Кого препарируем?». Теперь я даже не сомневалась, что он – эмиссар Совета. Он был настолько силен, что мог меня разглядывать сквозь сияние от креста. А все остальные вампиры закрывали глаза. Даже Дюшка.

Рассматриванию первая положила конец я. Я медленно, так, чтобы все видели, не отпуская пистолета, заправила крестик под одежду. Белое сияние погасло. Это не был жест страха. Скорее – доброй воли. Вот я, пришла и готова говорить. Рамирес это оценил.

— Кто это прелестное дитя?

Негромкий голос заполнил зал. Но особого впечатления на меня не произвел. У Мечислава голос был получше. Тот мог соблазнять голосом. Рамиресу же это было недоступно.

— Далеко не прелестное и далеко не дитя, – отозвалась я. У меня так шикарно, как у него, не получилось, но я старалась. – Ваши же вампиры постарались.

— Не мои, – поправил меня Рамирес. – Я всего лишь представитель Совета, но не протектор, не креатор и не Князь никому из присутствующих.

— Я тоже, – пожала я плечами. – Но у вас определенно больше власти, чем у меня.

Вампир улыбнулся.

— Это непосредственность или глупость?

— Считайте глупостью, чтобы потом не разочароваться, – посоветовала я. – Так вы и есть тот самый эмиссар Совета, которого так долго ждал мой господин? Слово «господин» просто язык резало. Но сейчас нужны были не мои амбиции, а этикет. И ОЧЕНЬ правильный подбор выражений. Это как раз тот случай,

когда провинившийся язык отрубают вместе с головой.

— А кто ваш господин, прелестное дитя?

— Мечислав, – ответила я. И не удержалась: – Вы знаете, он прозвал меня кудряшка. Может, и вы возьмете с него пример? По смыслу примерно одно и то же, а время экономится.

Рамирес смотрел на меня как на бабочку на булавке.

— А вы в курсе, что ваш господин мертв, кудряшка? Я передернула плечами.

— Я в курсе, что он – жив. Не знаю, какую вам лапшу навешал Андре, но мы связаны. И я бы почувствовала все, что случилось с Мечиславом. Кстати, этим и объясняется мой непрезентабельный вид. Я почувствовала, как пытают моего господина, – и разделила с ним боль от пытки.