Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 220 – Галина Гончарова

— Да, могу сказать как художник, что она очень хороша.

Надя довольно улыбнулась и стала похожа на большую кошку.

— Я видела фотографии. Она и в детстве была само очарование. – Подруга рассматривала пятно на потолке, классически держа паузу. – Наша Юля рядом с ней просто не смотрелась. А их семьи были дружны. И девочки бо́льшую часть времени проводили вместе. И, разумеется, Юля всегда проигрывала на фоне своей подруги. Та была более красива, более умна, ей многое удавалось…

— Полегче скальпелем, – предупредила я. Еще немного – и я подружке голову оторву за такие историкопсихологические картины.

— Я уже почти закончила. Как это ни забавно, господин Мечислав, но Юлю отталкивают от вас те качества, которые притягивают к вам остальных женщин. Ум, красота, сила – она вполне может все это оценить, но не желает возвращаться в неприятные воспоминания детства, когда все смотрели сперва на Катю и говорили: «Ах, какая милая малышка». А потом переводили взгляд на Юлю и преувеличенно вежливо добавляли:

«И этот ребенок очень мил… тоже». Даже части жизни в тени подруги Юле хватило за глаза. Испытать это второй раз? Увольте! С этой точки зрения вы представляете опасность. Даниэль такой опасности не представляет.

— Из этого я должен заключить, что я слабый глупый урод? – весело уточнил Даниэль.

Церемониться с вампиром, о котором недавно говорила гадости, Надя не собиралась. Портрет там он с нее рисовал или не портрет, но правда важнее.

— Вы – художник. Не думаю, что это мало отличается от данной вами характеристики.

Лицо Мечислава было совершенно спокойно, но я почему-то знала, что в душе он покатывается со смеху. И зло посмотрела на него.

— Забавные эти люди, правда?!

— Ужасно забавные, кудряшка. А твоя подруга просто очаровательна, с ее детским стремлением к правде и справедливости.

— Тоже мне, диагност, – фыркнула Надя.

— Да уж не хуже вас. Почему-то мне кажется, что это только половина причин. Так, кудряшка?

Я опустила глаза. Половина? А черт его знает! Не могу я разобраться в своих чувствах! Не-мо-гу! Довольно!

— Не знаю, как вы, господа вампиры, а мне ваше словоблудие уже в печенках сидит! Любит, ревнует, плюнет, поцелует… Скорее уж оплюет с головы до ног! Знаете ли, у нас есть и еще другие проблемы. И есть друзья, которых сейчас с нами нет.

— Борис и Вадим? – голос Мечислава был абсолютно спокоен. Я резко тряхнула головой.

— Борис и Вадим. Я думала о них.

— Не стоит сильно волноваться, кудряшка. Они живы.

— Откуда вы знаете?

— Я – их протектор. Их господин. А для Вадима еще и креатор. Оба они принесли мне клятву крови. Если бы они умерли, кудряшка, я тотчас узнал бы об этом.

— Тогда у вас будет больше проблем.

Вампир на волосок поднял изящную, словно тушью нарисованную бровь.

— Проблем, кудряшка? Каких?

— Они у Андре.

Вампир хищно улыбнулся. Увидев такую улыбку ночью в темном переулке, можно было заработать инфаркт. Я не боялась. Наоборот, мне это было приятно. Его улыбка не сулила ничего хорошего нашему общему врагу.

— Я даже не сомневаюсь в этом. Но завтра ночью я оторву ему голову – и все закончится.

— Вы уверены?

Вторая бровь повторила движение первой, и вампир стал еще больше похож на огромного кота.

— Что ты такого знаешь, кудряшка, чего не знаю я?