Книга Ведьмам накладывают швы, страница 171 – Джульетта Кросс

Он взял первые аккорды, глядя на струны гитары, и мое сердце забилось быстрее.

Одетый в темные джинсы, черную рубашку на пуговицах, с небрежно растрепанными волосами и легкой щетиной на подбородке, которая добавляла сексуальности, – на сцене стоял самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. И сейчас он исполнял песню для меня.

Началась медленная и чувственная вокальная часть, и, кроме него, в моем мире не осталось никого. В этот раз он пел не кавер-версию чужой песни, выражая мне свои чувства чьими-то словами. Это был его собственный текст. Который он написал для меня.

Нико рассказывал мне, что ему не нравится находиться в центре всеобщего внимания. Что он предпочитает сливаться с окружающим миром, даже когда он поет и занимается творчеством. И оттого, что он положил свои слова на музыку специально для меня, меня переполняла любовь к нему.

Он пел о том, как заблудился в глухом темном лесу. О получеловеке, лишенном дома. Затем его голос стал более напряженным, глубоким и грубым – он запел о том, как его унесло рекой и он чуть не захлебнулся в пучине отчаяния и тоски. Но затем интенсивная мелодия вдруг стихла, и Нико нежно коснулся струн ладонью. Он что-то тихо промурлыкал в микрофон, прежде чем ударить по ним снова, музыка опять набирала темп, словно сердце, которое вновь забилось.

Нико оглядел зал, поймал мой взгляд, и его глаза вспыхнули ярко-зелеными светом. Он принялся извлекать из струн своей гитары нежную как мед мелодию об ангеле с сапфировыми глазами, который вытащил его из тьмы и доставил в рай, на берега фиолетовой реки, где ночи были очень теплыми. Последние несколько аккордов этой сладкой мелодии прозвучали в унисон с его суровым, мужественным голосом.

Когда Нико закончил играть, толпа разразилась аплодисментами и свистом. Нико скромно стоял и махал зрителям рукой, а затем снял с плеча гитару и убрал в футляр.

Пробираясь мимо столиков и толпившихся у сцены зрителей, я отправилась к Нико. Когда наконец он повернулся и пошел мне навстречу, нежно улыбаясь и глядя на меня влюбленным взглядом, я уже была совсем рядом – и бросилась к нему в объятия.

Он поймал меня, придерживая за зад, и я обхватила его ногами, а моя свободная юбка задралась до бедер. Я прижалась лицом к его шее, и мы покачивались взад-вперед, пока он гладил меня по спине.

— Моя малышка.

Как будто он знал, что я нуждалась в этих словах, нуждалась в том, чтобы он успокоил бушевавшие внутри меня чувства. Краем уха я слышала, как толпа подбадривала нас, и понимала, что его наверняка сводит с ума быть в центре внимания со мной.

Он по-прежнему обнимал меня, шептал мне на ухо ласковые слова и нежно гладил своими крупными ладонями. Наконец мне удалось чуть-чуть ослабить его хватку и достать до пола ногами.

— Это было…

Я покачала головой, сглатывая. Ком в горле сдавил мне голосовые связки. Нико коснулся моего лица, смахивая со щек слезы, о которых я и не подозревала.

— Просто хотел, чтобы ты знала, как сильно я тебя люблю, – прошептал он.

Я впилась пальцами в его затылок.

— Вечером тебя ждет лучший в твоей жизни минет.

Он рассмеялся, и я поцеловала его.

— Так вот что я должен был сделать! Отлично, к твоему дню рождения напишу тебе еще одну песню.

Мы рассмеялись, и я потащила его обратно к бару, где Джей-Джей, Чарли, Ливви, Иви, Матео и Клара энергично хлопали в ладоши. Они аплодировали Нико. А почему бы и нет? Он безумно талантлив. Возможно, я была предвзята и имела причины считать его песню самой красивой из когда-либо написанных, но правда в том, что она действительно была потрясающей. Он был потрясающим. И он был моим.