Книга Ведьмам накладывают швы, страница 15 – Джульетта Кросс

Я глубоко вдохнула и неспешно выдохнула, перемешала колоду, активируя магию, а затем разложила карты на матрасе рубашками вверх. Когда я ощутила, что энергия вошла в гармонию с телом и разумом, я выпрямилась и прошептала, чего я, собственно, хочу. Расклад из трех карт должен был дать более подробный ответ.

— Первая карта – про меня.

Я провела ладонью над колодой и остановилась на той карте, что отзывалась сильнее всех.

С нее на меня, улыбаясь, смотрела Смерть. Общепринятое значение аркана Смерть – конец.

— Твою мать. – Я заглушила приступ тревоги мыслью о том, что, возможно, имеется в виду конец моего одиночества. – Ну да, наверное, так и есть, – пробубнила я, надеясь на лучшее. – Хорошо, следующая карта – про Нико.

Моя рука быстро схватила одну из карт, словно повинуясь чужой воле.

— Да ладно, серьезно?

Тройка мечей. Я уставилась на изображение на карте – пронзенное тремя острыми клинками кровоточащее сердце – и ощутила боль в груди. Оно означало горе.

Шикарно. Значит, Нико принесет мне горе и душевную боль?

— Теперь последняя. Про наши отношения.

Я перевернула третью карту и с горькой усмешкой обнаружила, что это Башня. Рушащаяся башня, из окон и шпиля которой вырываются языки пламени. Потрясение и хаос.

— Определенно не Десятка кубков.

В груди заныло от разочарования. Особенно когда я вспомнила ощущения, которые доставлял мне один лишь взгляд зеленых глаз Нико.

Если тетя Бэрил была права – а она всегда оказывалась права, – он не тот самый.

— Да ну к черту, – пробормотала я, перевернула карты и снова перемешала колоду.

Я повторила свой запрос и снова потянула три карты одну за другой. И опять, в том же порядке, вытащила Смерть, Тройку мечей и Башню.

Ругаясь про себя, я пошла в душ, оставив карты на кровати. Когда я вернулась, то попробовала еще раз. И снова та же самая троица. Разве что скелет с аркана Смерти, по-моему, теперь ухмылялся шире, чем в прошлый раз.

Наконец я собрала карты и положила их на место, приняв тот факт, что совершила ошибку. Не в первый и не в последний раз. Было более чем очевидно, что окончание, горе и хаос – это не те карты, которые указывают на долгое и счастливое совместное будущее.

Я растянулась на кровати и сопела, глядя на потолок, оплакивая несостоявшуюся любовь к Нико. Раз он двоюродный брат Матео и музыкант в «Котле» – место ему во френдзоне.

Как бы либидо не долбило по мозгам, я не собираюсь ввязываться в такую передрягу. И обрекать его на то же самое. А если эти зеленые глазищи вновь станут испытывать меня на прочность, я буду вспоминать рушащуюся башню в огне, пронзенное клинками сердце и злорадную ухмылку Смерти.

— Прости, Нико.

«И прости, Вай», – добавила я про себя.

— Остаемся друзьями.

Настоящее время

Да, я мазохист. Я наслаждаюсь болью. Иначе зачем бы я сейчас лежал с голым торсом, не в силах пошевелить ни одним мускулом? Надо мной склонилась Вайолет Савуа, ее руки касаются меня. От ее близости, от ее аромата я едва могу дышать. Я так хочу к ней прикоснуться. Что же изменилось? Я всегда хотел ее касаться. Но нельзя. Руки висят плетьми. Волчьи когти едва не вырываются наружу. А она делает мне татуировку справа на груди – полумесяц с таинственными звездами.

Нет, я просто лежу без движения, словно адская боль не пронзает меня каждый раз, когда она касается меня головой или кончиками пальцев. Боль от иглы, которой она выводит тени на рисунке, – мягкое, даже приятное к этому дополнение.