Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 81 – Пеппер Винтерс

Лезвие обжигающе вгрызалось в мою плоть. Актор принялся теребить меха, обернутые вокруг его собственных бедер, свободной рукой. Он не стал развязывать жилы – потянул вбок и открыл свою наготу миру. Мужское естество его оказалось таким же угрожающим и смертельным, как и копье, с которым он не расставался.

— Я ведь сказала! Я не…

— Так тому и быть.

Я открыла рот, чтобы закричать, но он навалился на меня, выбив из легких весь воздух. Актор застонал: наши разгоряченные тела прижались друг к другу. Я инстинктивно сжала колени.

— Актор. Прошу тебя…

Боль от ножа не могла сравниться с той болью, что меня ждала. Боль унижения. Боль несогласия. Боль потери собственной воли.

— Прошу… – я крепко зажмурилась, не в силах смотреть на непоколебимое выражение его лица, на взгляд, полный уверенности в том, что он все делает правильно, все делает по важным причинам… уверенности в том, что проверить меня – его долг.

Колено его вжалось в мое до синяка – Актор пытался разжать мои ноги. Он тяжело дышал, его горячая плоть прижималась к моему нагому животу.

— Ты отказалась отвечать словами, так что расскажешь все с помощью своей боли, – голос его звучал будто гром и падающие камни.

Он пнул меня, пытаясь расцепить мои лодыжки.

По щекам лились слезы. Я умоляла разум о том, чтобы все вспомнить.

Так я смогу кинуть эти воспоминания прямо в лицо Актору. Остановить его. Но голова оставалась пустой.

В ней жили лишь ужас и потеря.

Актор внезапно вонзил кинжал в грязь рядом с моим ухом.

— Раздвигай ноги.

Сердце мое сжалось от тысячи разных ужасов.

Его пальцы отпустили рукоять ножа и обвили мое горло.

— Я сказал… открывайся давай.

Он надавил на мое горло всем телом.

Я задыхалась.

Я кашляла.

Я потянулась к его запястьям, закорябала, забилась. Но ничего не могла сделать.

В глазах засверкали яркие, как звезды, круги. Вокруг собрались тени.

Плотные, похожие на кляксы тени.

Я пошевелилась и попыталась закричать, но пальцы Актора не давали мне вдохнуть. Не давали вырваться из горла ни звуку. Мир показался вдруг таким далеким… и улетал все дальше и дальше.

Тени в уголках моих глаз стали еще плотнее… сделались похожи на тени внутри меня – те самые, которые сейчас ослепляли.

По небу разнесся рык.

Громодобный рык, напомнивший мне от тех волках, что преследовали меня, когда я шла по миру одна. Куснул кожу яростный порыв ветра – Актор приподнялся на свободной руке, прижал меня к земле еще сильнее и нацелился бедрами, чтобы…

По траве пронеслась волна дикой, внезапной жестокости.

Она неслась будто бы на крыльях ворона и резала, словно клинок, танцуя и извиваясь в темноте. Она ударила Актора прямо в грудь.

Он заворчал от боли – яростный ветер отбросил его прочь. В легкие ворвался воздух, и по коже моей словно разбежался лед.

Я пила воздух. Вдыхала его. С такой жадностью, почти безумно. На вкус он был как дым и как земля. Как смерть и разложение.

Полное ярости пятно бросилось на Актора. Я свернулась на боку, глубоко задышала. Прижала ноги к подбородку, измазав кровью грудь и колени.

Актор закричал.

Ужас в его крике заставил меня вскочить. В то же мгновение плотные, густые тени расступились. Темноту будто пронзила зеленоватая молния, повалил дым, и передо мной оказался взбешенный незнакомец. Руки он сжимал в кулаках.