Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 68 – Пеппер Винтерс

Я покрепче обхватила себя руками. Какой он честный! Как пронзительно смотрит на меня… и как открыто реагирует мое тело. Кровь кипит от жара. Кончики пальцев колет, а в животе словно раскрываются алые крылья. Между нами будто мелькает молния… и гром – удары моего сердца, и оно бьется и ревет от разрушающей силы.

Но что-то было не так. Что-то тут не сходилось. Какое-то слово…

Я поймала его, радуясь тому, что смогла отвлечься. Использовала его, чтобы вернуться в реальность.

— Ты сказал «стая». Моя стая… – качнула головой. – Люди Нил не стая. Они племя. Семья.

Незнакомец замер. Лихорадка окрасила его кожу в другой цвет.

— Салак совсем не похож на смертных, с которыми ты живешь.

— Ч-что же он такое?

— Мой отец, мой защитник. Мой друг, – губы его тронула легкая улыбка. – А еще он волк… альфа. Лучший охотник, лучший добытчик в стае. Это он нашел меня и решил накормить вместо того, чтобы съесть. Думаю, именно его стая шла и за тобой. Он тебе не угроза. Он позаботился бы о тебе так же, как позаботился обо мне.

Перед глазами быстро замелькали воспоминания.

Нависавшая надо мной тень кровожадной стаи.

Закрученные в спираль рога мохнатых убийц, следивших за мной из теней. Они только и ждали, чтобы я споткнулась и истончилась. Их вой в тишине… он будил меня посреди ночи, я резко вскакивала и продолжала идти. Продолжала бежать, едва дыша, – лишь бы держаться подальше от их челюстей.

Я отскочила от незнакомца, разорвав искрящую между нами связь.

— Ты ошибаешься. Волки никогда не станут спасать умирающее существо. Оно для них – легкая добыча. Что тут думать!

Мужчина пожал плечами, чуть расширив ноздри, и снова пошевелил раненой рукой.

— Да, волк – дикий зверь, совсем как твоя рысь. Но у них есть своя воля и своя цель.

Тревога вернулась. Я окинула взглядом деревья. Солин наверняка сидит в своем лупике, может быть, даже в трансе, слушает свой драгоценный огонь. Ния и Гият ушли спать, забрались в свои меха. И пламя, которое горело всегда… за ним будут следить, чтобы оно жило всю ночь.

Люди Нил были смертными. Такими же, как я.

И как он.

Но его нашли те же волки, которые охотились на меня. Которые преследовали меня. И он хотел увести меня к ним? Для чего? Для того, чтобы они меня съели? Чтобы он меня съел?

Я попятилась и пробормотала:

— Тебе лучше уйти.

— Но… – он яростно замотал головой, не дав вырваться из горла стону, – незнакомец все еще боролся с лихорадкой в своей крови. – Я ведь доказал, что не причиню тебе вреда. Я хочу, чтобы ты пошла со мной.

Плечи его напряглись.

— Вернись со мной домой. Там ты будешь в безопасности.

Я так и не опустила руки – отошла к реке и зашла в воду. Больше, еще больше шагов между нами… Вода коснулась моих щиколоток, словно готовый защитить друг.

— Иди домой, к своим волкам.

В голове зажглась дурацкая, тревожная мысль.

Может, и нет никаких волков.

Может, разум его тоже болен – как и тело. Может, он бредит, и его преследуют галлюцинации… как и меня, когда я шла по миру одна. Мне снилось, что я нашла тех, кого люблю. Виделось, как ем сочный апельсин в самые жаркие, сухие дни, как нахожу теплое убежище в самые мокрые, самые беспощадные ночи.

Я могла покляться, что ближе к концу, когда голод и жажда свели меня с ума, я часто видела всякое. Возможно, и с незнакомцем происходило то же самое. Может, он жил один, и все сказанное было лишь фантазией изголодавшегося по общению ума. Он бы почувствовал то, что чувствует ко мне, к любому встреченному человеку.