Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 329 – Пеппер Винтерс

Он сглотнул проклятье и ускорился. Я замерла, утонув в тесном, сладком покалывании.

Я едва могла дышать: удовольствие все росло и росло, давило на кости, жгло кровь, сжималось в тугую пружину с каждым движением.

Дарро не остановился.

Он брал меня. Топил меня. Возвышал все выше, и выше, и выше… Теснее, и теснее… Пружина замерла.

Закачалась.

Она колола. Дразнила. Прошивала болью. А потом наконец распрямилась.

Я замерла: все тело будто бы взорвалось сотней молний. Я закричала: они прошили самое мое естество, заискрили между ног и наполнили меня волнами ослепляющего света. Дрожь и ленты бриллиантово-белого света прошили меня и исчезли в тенях Дарро, свернулись в них кольцами.

Сияющие глаза Дарро посмотрели на меня, и я охнула: меня прошила последняя волна удовольствия.

Дарро провел рукой по моему горлу – пальцы его были нежными, но немного угрожающими. Во взгляде серебро смешивалось с чернотой ночи. Он закусил нижнюю губу и всмотрелся в меня так, словно чувствовал, как я распадаюсь на части.

Между ног снова приятно повело – пальцы Дарро чуть сжали мою шею.

Он едва прикрыл глаза – его бедра безжалостно двигались, вбиваясь в меня. Он поймал меня у этого дерева и добавлял к моей эйфории свой приближающийся финал.

— Смотреть, как ты распадаешься подо мной на части… – он поцеловал меня, и за зубами раскатился первобытный рык. – Чувствовать, как ты сжимаешься на моем члене…

С каждым новым движением он словно бы рос и растягивал меня все сильнее – чтобы точно не пропустить ни кусочка.

– Блядь…

Его тени уплотнились, превратились в скрытые в темноте кошмары: они сплетались, перекинулись через его плечи и танцевали в его волосах.

Глаза его полностью почернели.

Дарро оскалился.

Подался вперед в последний раз – яростно и глубоко – и вжался лицом в мою шею. Вздрогнул. Впился зубами в мою кожу и тоже кончил. Тени разворачивались вокруг него с бесконечной силой.

Земля содрогнулась и загремела. Дождь ринулся вниз.

В небесах затрещал огонь.

Над поляной завыл ветер. Все четыре стихии нас осуждали.

Все четыре стихии проиграли в то мгновение, когда Дарро нашел меня.

Дарро

Я стоял в самом центре космической паутины.

Паутины, которую все еще не до конца понимал, но хотя бы начал принимать. Она была моим домом. Каким-то неведомым образом. В другой жизни и другой форме существования.

Я знал, что моя смертная оболочка спала: лежала на волчьей шкуре вместе с Руной, которая прижималась к моему боку. Чтобы было потеплее, мы прикрылись ее платьем из телячьей шкурки.

Я заснул – пресытившийся, обеспокоенный, удовлетворенный, волнующийся.

А потом попал в эту дрему, где смешались прошлое, настоящее и будущее.

Надоевший в край мотылек, которому я дал имя Пелле – так на языке Зенаша называли вредителей, – порхал неподалеку, оставляя за собой серебристый след после каждого взмаха крыльев.

Я скрестил на груди подаренные сном руки и прорычал:

— Ты сказал, что Руна умрет, и я стану этому причиной. Сказал, что дух ее отправится туда, куда я не смогу за ним последовать, – я оскалился. – Ты соврал.

Пелле поймал восходящий поток, который оставила после себя падающая звезда, – он яркой точкой порхал над паутиной.

«Это пройдет. Ты сделал сегодня первый шаг. Она умрет. Это неизбежно. Вы части единого целого. Целого, которое потеряло равновесие».