Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 281 – Пеппер Винтерс

— Хватит бояться, Руна.

Я тут же подняла голову.

— Попроси о помощи своего духа-хранителя, – Паллен указала на пепельную пчелу на моей ладони.

Солин покрывал мою кожу бальзамом, и тот сработал: все три раны затянулись и больше не болели. Тело мое превратилось в историю принадлежности и тайн: на мне начертали новые обязанности перед племенем Нил и перед огнем, а вот солнечная метка на бедре упрямо оставалась загадкой.

Метка эта не болела и не чесалась с тех пор, как ушел Дарро.

Молчит ли и его полумесяц?

— Тебя ведет существо, которое носит в себе свой особенный яд. Лист этот – ничто по сравнению с жалом пчелы. Так что хватит бояться и делай то, что я тебе показала, – Паллен выхватила из стоящей рядом корзины еще один лист и быстро и искусно надорвала его. Отделив центральную жилку, она выдавила липкую, мутную субстанцию в неглубокую чашу и отставила ее в сторону.

— Потом ее нужно будет нагреть над огнем. Жизненная сила листа, в отличие от корня, не настолько сильна, чтобы сразить смертного. Особенно на такой ранней стадии. Ей нужна помощь огня. А вот пчела может остановить сердце существа, которое восприимчиво к яду.

— Со всем уважением, мастерица над лекарствами, но у меня онемели пальцы. Потому я и не могу так точно его оторвать. Я чувствую действие яда…

— Ты выдумываешь, – Паллен постучала по моим костяшкам и приказала: – А теперь рви.

Втянув ртом воздух, я подчинилась. Или попыталась подчиниться. Онемевшими, ничего не чувствующими пальцами я взяла большой и плотный лист, надорвала кончик центральной жилы. По ладоням пронеслась еще одна волна онемения, оплела запястья… я медленно работала. Лист, казалось, гудел. Его зеленая аура мерцала предупреждениями. Я продолжала рвать.

Кончики пальцев блестели от сока. Клянусь, голова моя тоже загудела – еще сильнее.

Головная боль не оставляла меня последние два дня. С тех пор как исчез Дарро, над висками и глазами будто бы сжался обруч. Даже Уэй не смогла помочь мне – она приходила ко мне вчера вечером по просьбе Солина. Уэй отлично управлялась с теми, кого лечила, и всегда успокаивала меня. Ее горящие знанием миндалевидные, будто бы кошачьи глаза придавали мне уверенности: Уэй хорошо обо мне позаботится.

Но чай из коры ивы, когтя дьявола и дикого имбиря, который сварила девушка, не смог прогнать мою боль.

— Сосредоточься, Руна, – рявкнула Паллен, и я попыталась сморгнуть наваливавшуюся усталость и осторожно оторвать лист.

Он наконец неохотно поддался и засиял ярче.

Я задрожала сильнее.

Головная боль опустилась куда-то в основание черепа и пульсировала теперь там. Меж грудей прокатилась капля пота. Мне хотелось распахнуть оленью шкуру и дать коже подышать.

Древний взгляд Паллен оторвался от моих рук и сосредоточился на лице. Некоторое время она будто бы изучала меня. Боль под ее взглядом, казалось, лишь усилилась.

В тысячу раз.

Боль промчалась по спине, сдавив каждую косточку, поцарапав ребра, а потом с силой ударила где-то в животе.

Меня будто бы прошило яростным копьем.

Я застонала и согнулась, позабыв о листе. Уткнулась кулаками пониже живота.

Паллен не двигалась.

Она наблюдала за тем, как я потею и охаю. Как меня прошивает новая волна агонии. Она все росла и росла, связывала, сжимала, изливалась меж ног.