Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 23 – Пеппер Винтерс

Солин тихонько рассмеялся и обратился ко мне.

— Это Олиш. Один из наших самых уважаемых целителей, – Солин похлопал его по бледному плечу. – Благодаря таким, как Олиш, мужчинам и женщинам нам больше не угрожает болезнь. Теперь, если один из нас сляжет с лихорадкой, это не смертельный приговор.

Я сцепила пальцы, борясь с узлом нервов, который скрутился где-то в районе желудка, поднялась и почтительно поклонилась.

— Благодарю тебя, Олиш, за то, что исцелил меня.

Его улыбка стала еще шире – в уголках рта появились ямочки.

— Всегда пожалуйста. Я рад, что наши лекарства так хорошо сработали.

— Не то чтобы она вообще болела! – вклинилась в разговор Ния, встав рядом со мной. – Она просто страдала от жажды и голода.

— У нее была лихорадка, – поправил Нию Олиш. – Раны на ноге были глубоки и покраснели. Спасибо Уэй: это она сделала припарку, которая помогла гостье нашей поправиться.

Олиш снова одарил меня улыбкой и продолжил:

— А еще я вымыл тебя. Мы знаем, что чистота – лучший способ борьбы с болезнями, что нас поражают.

Щеки мои запылали.

Этот мужчина касался меня, а я этого даже не знала. Его руки лежали на моей коже.

Мне это совсем не понравилось.

Совсем.

Но должно ли было?

Лишь благодаря его умениям и вниманию я все еще жива.

Я чуть покачнулась – вот бы ноги мои не были так слабы! – и снова склонила голову.

— Я очень благодарна.

Олиш замахал рукой – огонь выкрасил ее в оранжевый.

— Нет нужды! Я просто делал свою работу.

— И я жива благодаря тебе, – я провела языком по пересохшим губам. – Если я как-то могу отплатить тебе, я готова.

Он замер – так, словно я сказала что-то не то.

Я запаниковала и скосила взгляд на Нию – та закусила нижнюю губу, ухмыльнувшись.

— Я… я сказала что-то не то? – я посмотрела на Солина, но на вопрос мой ответила женщина, которая откололась от небольшой группы, стоявшей у костра, и подошла к нам.

— Вовсе нет, – она положила обе руки на свой довольно сильно выпирающий живот.

Груди ее были такими большими, что вываливались из-под меховой полоски, обхватывающей грудную клетку. Нижняя часть одежды ее была длиннее моей, прикрывала бедра и покачивалась при ходьбе.

— Ты просто предложила Олишу все, чего бы он ни пожелал, и он воспринял это всерьез, – ее мягкий, строгий голос заглушил треск пламени, а темные глаза поймали взгляд целителя. – Она ведь новенькая здесь, Олиш, и не знает наших обычаев. Потому ты должен попросить ее о чем-то простом.

Олиш прижал кулак к груди.

— Я никогда бы не стал обманывать ее, Типту.

— Вот и молодец, – женщина улыбнулась, но слова ее обжигали.

Она провела рукой по круглому животу: на запястье и локте блестела рыжая полоска от костра, а также духовная татуировка – скорпион с острым, всегда готовым ужалить хвостом.

Типту вздохнула и посмотрела на меня.

Я вздрогнула, но посмотрела на нее в ответ.

Под взглядом ее я почувствовала себя голой. Я тонула в темноте ее прекрасной кожи – такой же черной, как ночное небо. В карих глазах ее будто бы тлели угли от костра, даря тепло. В черных волосах вились серебристые прядки, от висков и дальше, морозным узором по двум косам, лежавшим на узких плечах.

В отличие от Солина, украшенного перьями, бусинами и ракушками, она носила скромную прическу: на самых концах волос вплетались в косы розовые цветы и тростник.