Книга Опальная жена Его Высочества. Право на предательство, страница 7 – Мария Вельская

Шаги. Тихая агония. И шёпот:

— Прости, милая. Возможно, так будет лучше. Для всех нас.

Он отступил. Он стоял и смотрел, молча смотрел на то, как я умираю.

И тогда вместо боли пришла ненависть.

Комната размывалась, зрение гасло, тела я почти не чувствовала.

Неужели всё закончится вот так вот, прямо сейчас? Моя глупая, никчемная жизнь, отданная на растерзание чужим людям, для которых я пешка? Одна из многих.

Неужели я никогда не узнаю, что такое дружба и семья, настоящая семья?!

Я не могла пошевелиться. Тьма сгустилась над головой тучей. Ещё немного – и я кану в неё, захлебнусь. Навсегда. Я уже чувствовала, как невидимые песочные часы отсчитывают последние секунды моей жизни.

— Помогите мне! Кто-нибудь, помогите! Я хочу выжить! – Я беззвучно кричала во тьму.

Кажется, по щеке скользнула слеза. Но, наверное, я это себе придумала. Тела я уже не чувствовала.

— Я изменюсь! Я верну себя настоящую! Я всё исправлю, только дай мне шанс, пожалуйста! Дайте!

Не знаю, кого я просила.

Поле зрения сузилось до старых часов со смешной деревянной птицей. То ли кукушкой, то ли фейверной, которая ворожит удачу.

Маленькая птичка выскочила из дверок, и в тишине комнаты раздалось оглушительное:

— Кай-ка-кай-ка…

Тело дёрнулось.

Тьма нахлынула, сомкнулась надо мной, унося боль.

Я даже не успела испугаться.

Мне вдруг показалось, что мир замер, а потом с бешеной скоростью завертелся передо мной.

Комната, Тристан, кукушка, застывшая в дверях с искаженным от злобного торжества лицом свекровь.

Поднялся ветер – и он как будто отрывал от всего вокруг маленькие частички, заставляя реальность распадаться. Песчинка за песчинкой.

И как только последняя песчинка канула в небытие, всё вокруг залила волна ослепительно холодного сияния.

— Помни. Своё. Обещание. Аэри Сорлейн. До встречи в иной реальности.

Чуждый всему живому голосу пробрал до мурашек. Просветил мою маленькую, испуганную и жалкую душу от и до.

Его мрак коснулся меня, обвивая лентами тьмы.

И реальность погасла окончание.

— Бедняжка, от восторга упала в обморок!

— Перед свадьбой это плохая примета!

— Ой, смотрите, смотрите, госпожа моргнула!

— Давай, – громкий шёпот, – пока она не пришла в себя, налей ей в стакан с водой, быстро. Это… успокоительное, – заверил неприятный блеющий голос, – а то ты ведь знаешь этих изнеженных аристократов.

В уши резко ворвались звуки. Шорох платья. Скрип дверок шкафа. Звон стекла. Отдаленный гулкий шум – как будто волнуется, накатывает море. Море людей.

Я ничего не понимала. Ни-че-го.

Зубы сжались. Горечь не притупилась и не отступила.

Я не умерла? Тристан решил сыграть в новую игру и всё же спас меня от яда?

При мысли о муже накатило отвращение. Я знала – ненависть придёт позже. Немного позже. Я ничего не забыла и прощать не собиралась.

Разум ещё содрогался от фантомной боли. Во рту стоял привкус желчи. Но… я мыслила удивительно чётко. Пожалуй, так чётко, как не могла уже очень давно. Как будто что-то всё время мешало.

Что-то. Или кто-то?

Я вспомнила свое странное поведение перед… смертью. Или забытьем. Чем бы это ни было.

Раньше я даже не замечала, как изменилось моё поведение. Как я превратилась из жизнерадостной, смелой, любопытной девушки в бледную тень мужа.

А ведь это произошло очень быстро. Дни. Месяцы. И года после свадьбы не прошло. Меня не били, не издевались, даже императрица вроде бы относилась почти доброжелательно.