Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 56 – Лия Совушкина

— Я спрашиваю ещё раз: кто начал? — Дориан говорил сдержанно, но в каждом его слове чувствовался металл.

— Милорд, я… — Мари срывалась, и в этом срыве была бессильная попытка оправдаться, взять вину на себя.

— Без оправданий, — отрезал он, словно обрубая все аргументы.

— Это… просто разговоры…

— Что именно за разговоры?

В этой паузе произошло что-то большее, чем накопившаяся досада за непослушание. Я слышала в ней подозрения, боль и желание докопаться до сути — вытрясти из Мари все ответы.

— О том, что мисс слишком много времени проводит с вами, — наконец пробормотала девушка.

— Кто вам это сказал? — голос Дориана стал ленивым и опасно мягким, как у кошки перед броском.

— Слуги, некоторые…

Молчание приобрело тяжесть грозового неба, залитого синевой.

— Вы выбрали ступить на их сторону? — ледяной, почти бесцветный шёпот.

— Нет, милорд, я… я не хотела…

— Но вы поддались сплетням, — коротко и холодно отчеканил Дориан.

— Простите, прошу вас…

В голосе Мари прозвучал сдавленный, сломанный вздох — как будто что-то невидимое сжало ей горло.

— Мне не нужны в доме те, кто судит, не понимая истины, — жёстко резюмировал мужчина.

Наступила ещё более глухая тишина.

— Мари, подумайте хорошо: вы служите дому или слухам?

Я перестала слышать подробности разговора, настолько меня поразило услышанное.

Когда дверь вновь отворилась, Мари вошла тише обычного, будто становясь собственной тенью. Её взгляд был остывшим, она прятала взгляд, но в какой-то момент скользнула им по мне. В этой короткой встрече взглядов было столько боли и стыда, что мне стало трудно дышать — будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

Я уже поднимала руку, чтобы приободряюще коснуться её плеча или хотя бы сказать слова поддержки, но Мари опередила меня.

— Простите, мисс Лили, — почти шёпотом, будто каждое слово отдавалось ей болью. — Я была неправа. Это… не должно было касаться вас.

Дрожь пробежала по моей руке — хотелось сказать что-нибудь важное, способное стереть эту чужую, обидную границу между нами.

— Всё хорошо, Мари, — ответила я как можно теплее, хотя слышала, как у меня дрожит голос. — Правда… всё хорошо

Но мы обе знали, что ничего не хорошо. Что за этими словами — пустота, разрастание напряжённой трещины. Дом уже наполнился шёпотом, и этот шёпот шёл обо мне.

Когда завтрак закончился, маленькая Люми вскочила с табурета, зажав Пятнышко под мышкой, и умчалась в игровую комнату. Я собирала посуду, медленно, как будто пытаясь выиграть немного времени для себя, для воздуха, чтобы он утратил свою вязкость. Не помогло.

Дориан подошёл почти неслышно. Его присутствие было ощущаемо всем телом — он стоял так близко, что я на мгновение замерла, боясь даже вдохнуть. В этот момент весь дом будто застыл, ловя выражение его лица.

— Прости, что тебе пришлось это услышать, — голос дракона был глухим, каким бывает только в самые трудные минуты. — Я разберусь. Это моя обязанность.

Я вскинула взгляд, стараясь улыбнуться, чтобы рассеять неловкость, которая появилась между нами.

— Нет нужды, — произнесла я осторожно, неуверенно. — Такие вещи случаются. Это просто дом, Дориан. Люди разговаривают, работники — тем более.

Он смотрел на меня пристально. В его глазах было что-то упрямое, металлическое.

— Нет, Лили, — тихо и чётко, будто отрезал незримую нить между мной и очередными домыслами. — Это моё поместье. Здесь никто не имеет права касаться тех, кто мне дорог.