Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 47 – Лия Совушкина

— Он не лопнет от такой заботы? — спросил Дориан, наблюдая, как кролик лениво шевелит усами.

— Нет, он просто счастлив, — ответила я, укладывая тарелки. — А счастье, говорят, помогает пищеварению.

— Значит, он самый здоровый зверь в этом доме, — сухо заметил мужчина, но глаза его смеялись.

Люми села рядом с нами, держа кролика на коленях.

— Папа, а можно ему отдельную корзинку? Чтобы спал, как настоящий домашний питомец?

— Можно, — ответил Дориан. — Но сначала он должен доказать, что не сгрызёт всю мебель в поместье.

— Он не будет! Правда, Пятнышко? — горячо заверила Люми и, заглянув в чёрные глаза зверька, вдруг прошептала: — Я буду о тебе заботиться. Обещаю.

Я почувствовала, как горло перехватило. Простая детская клятва звучала так искренне, будто она дала её самому миру. Позже, когда Люми ушла укладывать Пятнышко в корзинку, — Мари соорудила ему тёплое гнездо из старой шали и мягкой соломы, — мы с Дорианом остались наедине.

Огонь в камине потрескивал. Я убирала со стола, дракон молча наблюдал. Потом сказал:

— Спасибо.

Я подняла взгляд.

— За что?

— За то, что дом не развалился без меня, — с едва заметной усмешкой ответил дракон, — и что Люми улыбается.

— Она улыбается не из-за меня. Люминель улыбается, потому что вы рядом.

— Мы оба знаем, что это не совсем так, — тихо произнёс Дориан. — Пока я был в отъезде, вы были ей опорой.

Я хотела возразить, но не смогла. Просто кивнула.

— Для детей достаточно быть рядом, — всё же сказала я, прикрывая глаза.

— Иногда именно это труднее всего, — со вздохом признался мужчина.

Мы замолчали. В комнате слышалось лишь тихое потрескивание палений, пожираемых пламенем. Я смотрела, как тени пляшут по стенам, и чувствовала — напряжение между нами растворилось. Осталось только спокойствие.

Поздно ночью я зашла в комнату Люми. Она спала, уткнувшись носом в подушку, а рядом в корзинке свернулся клубочком Пятнышко. Его длинные уши закрывали глаза, и время от времени он тихо подёргивал лапками, словно бежал во сне. Сев на край кровати, осторожно поправила одеяло. Люми во сне что-то пробормотала и улыбнулась. Я смотрела на неё и думала, что счастье, наверное, всегда выглядит именно так — тихо, просто, без слов.

Мари заглянула в комнату, стараясь не разбудить спящую малышку.

— Заснули?

— Да, — с нежностью ответила я, поглаживая волосы Люми.

— Слава богам.

Я улыбнулась.

— Думаешь, надолго?

— Если в доме снова слышен смех — значит, всё будет в порядке, — ответила служанка и ушла, оставив дверь приоткрытой.

Я подошла к окну. Небо уже очистилось, над горами мерцали звёзды. Вдалеке виднелись огни города, где ещё гремели последние фейерверки. Я прокрутила в голове прошедший день — смех Люми, запах карамели, лицо Дориана, чуть смягчённое в свете фонарей. И почувствовала то редкое, хрупкое чувство, ради которого стоило пройти всё прошлое: покой.

Пятнышко шевельнулся во сне, и я улыбнулась.

— Береги её, маленький, — прошептала я. — Ты теперь часть нашей семьи.

За стеной послышались шаги — тяжёлые, уверенные. Дориан проходил по коридору, и я почему-то знала: он тоже заглянет в комнату дочери, убедится, что она спит спокойно. И пусть завтра снова начнутся заботы, пусть снова придут трудные дни — сегодня всё было правильно. Сегодня у нас было утро возвращения, праздник, смех, кролик с висячими ушами и дом, в котором снова пахло счастьем.