Книга ( Не ) любимая игрушка. Сбежавшая землянка, страница 31 – НатаЛисс

— Твои дешевые фокусы не сработают, скоро господин поймет, что ты ничего не стоишь.

От ее противного тона даже аппетит пропадает.

— По себе не суди, — ухмыляюсь я.

Сильфийка зеленеет от злости, намереваясь выдернуть мне все волосы, но вновь ее что-то тормозит.

Неужели Торвальд ей чем-то пригрозил?

Такого точно не может быть, она же его правая рука, или что-то вроде того. Не думаю, что он поступил бы так неблагоразумно: променяв верную помощницу на меня, простую землянку.

— Смейся сколько влезет, посмотрим, кто в итоге окажется на дне, — фыркает блондинка и покидает комнату, демонстративно размахивая своими локонами.

— Зря ты ее провоцируешь, — говорит Ноэ.

Я даже успела позабыть, что она еще тут.

— И как вы ее терпите?

— Эльфирия первая, кого взял под крыло наш хозяин. Он очень ценит ее, и она никому не уступит свое внимание.

— Да кому нужно его внимание-то, — фыркаю я.

Ноэ странно смотрит на меня, на ее лице так и читается любопытство, но отчего-то блаф не решается озвучить его.

— Доедай давай, чем быстрее ты восстановишься, тем будет проще нам. Нянчиться с кем-то нет никакого желания, — бурчит она.

Я быстро доедаю все, что мне приготовили. За последние три года — это первый раз, когда я наслаждаюсь едой. Хотя чего врать, за всю свою жизнь я не могла сполна насладиться трапезой, а такой простой обед смог даже растрогать меня.

— Ты сама это приготовила? — решаю поинтересоваться я.

Ноэ забирает поднос и странно смотрит на меня.

— Только землянка способна задать подобный вопрос. Весь мир уже давно считает еду лишь топливом, но люди продолжают восхвалять ее вкус.

Это ведь логично. Просто употреблять те пакетики с какой-то смесью, не имеющей вкуса – совсем неприятно. Сытость есть, а наслаждения нет.

— Ты так хорошо знаешь людей? — хмурю брови.

— Доводилось встречать их пару раз, но ты первая чистокровная землянка.

Снова эти слова о чистокровности… Стоит разузнать об этом побольше, пока есть такая возможность.

— Почему все так зациклена на чистокровности землян? В чем проблема? — спрашиваю я.

— Не знаю, земляне — самая слабая раса из всех, что мне известны. До того, как твои предки выбрались из скорлупы и не показали себя миру, о вас вообще никто не знал, но новое всегда привлекает внимание. Насколько я знаю, люди быстро слились с другими расами, и от их не осталось и следа, они так легко принимают чужие гены, что от землян-то ничего и не остается. Может, поэтому так ценят чистокровных, — пожимает она плечами.

В ее словах я не слышу лжи, кажется, она действительно не в курсе причины, но подобное объяснение совершенно неубедительно.

— Но ведь на Земле еще есть люди.

Девушка смотрит на меня, как на дуру. Снова я ляпнула что-то не то?

— Дикарка, — усмехается она. — Думаю, не мне рассказывать тебе обо всем этом, а лучше тебе и вовсе не напрягаться по этому поводу. Просто думаю, что народ еще не привык к вам. Пока ты здесь и полезна господину, тебе ничего не грозит.

С этими словами она покидает мою комнату, оставляя в полном смятении.

Значит, земляне — самая слабая раса, но оттого не менее ценная. Тогда, на аукционе, многие желали отдать за меня немалые деньги. И на балу каждый так и жаждал узнать о моем происхождении. И слова про угрозу… Торвальд тоже говорил об этом.