Книга Хочу назвать женой, страница 33 – Виолетта Иванова

Алаяне Рада выделила светлую комнату, где была удобная кровать и небольшой стол. Днем женщины занимались домашним хозяйством, а по вечерам собирались в кухне, где Рада перебирала травы, варила свои настойки, а Алаяна вязала. О тетке Матрене они не забывали, часто навещали ее, приносили пироги, каши. Алаяна помогала старушке выбираться на улицу, усаживала ее на скамеечку у дома, слушала ее рассказы. Матрена смотрела на синее небо, улыбалась и вздыхала: «На старости боги внучку мне послали».

Шли дни, прошло лето, наступила осень. Женщины часто уходили в лес за ягодами, грибами. Урожай в этом был богатым, они много набрали грибов, насолили на зиму, вареньев всяких наварили. Алаяна уже много знала травок и иногда сама ходила в лес собирать, когда Рада шла на торг за продуктами или товарами либо продавать поделки Алаяны. Шали, носочки и рукавички, что вязала Алаяна, модницы расхватывали сразу же, заказывали новые. Деньги у женщин водились. Рада купила Алаяне обновки, долго любовалась девушкой, когда та со смехом примеряла их, крутилась перед небольшим зеркалом.

— Ты у меня словно княжна. Князя бы тебе найти, чтобы счастье было, чтобы ты свою жизнь не жила одинокой, как я, — вздохнула Рада. — И детишек бы родила.

— Мне никто не нужен, матушка. Не судьба мне женой кому-то стать, — Алаяна обняла женщину, положила свою голову ей на плечо. — Спасибо, что взяла меня к себе, век благодарна буду.

Молодые люди присматривались к Алаяне, ходили вокруг их дома, но девушка никого не привечала. Рада, по просьбе девушки, гоняла парней от дома. А по ночам Алаяна вспоминала синие, как небо глаза атамана. Запал он ей в душу. С того дня они больше не виделись, хотя в тайне, когда она иногда вместе с Радой ходила на торг, надеялась еще раз увидеться с ним. Но потом одергивала себя — не хочется ей снова разбитой быть, не верит она больше мужчинам, не поведется на разговоры их сладкие. Хватит ей Ивана и Гришки, а также зла Пелагеи. Да если узнает атаман о стыде ее, то даже в ее сторону смотреть не будет. Выбрасывала она свои мысли об атамане, не пара они и быть ею не могут.

В конце осени по городку пронесся слух, что Илья женится на Марьяне, к первому снегу собираются свадьбу сыграть. Когда кто-то из женщин, что приходили к Раде за настойками и мазями, рассказывал об этом, Алаяна закусывала губу, отворачивалась, чтобы никто не увидел, как в ее глазах блестят слезы. Она сдерживала слезы, не показывала, что расстроилась, даже улыбалась сплетницам, когда они уходили из дома.

Когда Рада закрыла за очередной болтушкой-сплетницей дверь и вернулась в кухню, села за стол, покачала головой:

— Ну вот, свадьба скоро. Добилась-таки Марьяна своего.

— Разве это плохо? — спросила Алаяна, на душе которой скребли кошки.

— Да чего хорошего. Злая она. Не будет Илье с ней счастья.

— А откуда она взялась? — решилась спросить Алаяна.

— В свое время Данислав привез ее из губернского города. Говорили, что она дочь какого-то знатного чиновника. Уж чего она решила из большого города в нашу глухомань уехать не знаю. Ей тогда всего девятнадцать годов было. Свадьбу здесь в городке играли, шумная была, весь город гулял. Но через два года Данислав погиб. Марьяна вдовой осталась, к родителям не вернулась. Когда Илью атаманом выбрали, осталась возле него в тереме.