Книга Хочу назвать женой, страница 2 – Виолетта Иванова

— Слушайте сюда. Впереди деревня Якоба. Иван говорит, что вся деревня сгорела, живых не осталось. Мы поедем медленно и осторожно. При любой опасности кричите. Мужики, приготовьтесь к любой неожиданности. Все. Вперед.

Через пару минут все разошлись по своим повозкам и обоз тронулся вперед. Иван со своими парнями ускакал вперед. Через долгих полчаса обоз вышел на окраину сожженной деревни. Люди молчали, с ужасом наблюдая за остовами сожжённых домов, от которых продолжал подниматься вверх черный дым. В деревне царило страшное молчание, не лаяли собаки, не мычали коровы, не блеяли козы, под ногами не суетились куры. Обоз добрался до торговой площади, остановился. К центральному столбу, на который во время праздников подвешивали сапоги, чтобы парни могли порадовать своей удалью, был привязан староста деревни Якоб. Его тело было изувечено множественными ранами, словно кто-то издевался над ним. Рядом с ним на земле лежало тело его жены Паниславы. Здесь же на площади лежали еще множественные тела убитых жителей. Было похоже, что в деревне отмечали большой праздник — по кругу площади стояли столы, накрытые праздничными скатертями, которые сейчас валялись втоптанными в пыль вместе с угощениями. Все жители одеты в праздничные одежды. У одного из опрокинутых столов лежали двое — старшая дочь Якова Перенега, которую обнимал молодой мужчина, словно хотел защитить ее и даже в смерти не отпускал ее от себя. Оба были одеты в наряды жениха и невесты, из груди обоих торчали стрелы.

— Что здесь произошло? — тихо спросил мужчина, оглядывая сгинувшую деревню.

— Батя, сюда, — откуда-то крикнул Иван.

Мужчина осмотрелся и через два дома увидел сына с друзьями.

— Анфиса, — обратился мужчина к пожилой женщине, которая сидела на одной из повозок, закрывая рот уголком платка и плакала, — посмотри, что там, — потом он обернулся к другим. — Пройдите по деревне. Вдруг кому-то помощь нужна, может кто-то выжил.

Женщина кивнула головой, соскочила с повозки и поспешила к Ивану, остальные женщины разошлись по деревне. На грядках у полностью сгоревшего дома лежала молодая девчонка. Ее лицо было белее платка, завязанного у нее на голове, из раны на боку текла кровь, пропитывая нарядное платье, глаза девушки закрыты. Анфиса тут же засуетилась возле нее, стала доставать из своей сумы какие-то травки, тряпицы.

— Воды принеси чистой, — распорядилась она, обращаясь к Ивану. — Да не стой столбом, помоги мне. Девицу потом надо отнести куда-нибудь.

Скоро Иван поднес женщине ведро с колодезной водой. Анфиса осмотрела рану на боку, приговаривая себе что-то под нос, стала омывать лицо девушки, осторожно смачивая потрескавшиеся губы. Когда перевязала ей рану, поднялась.

— Иван, помоги отнести девочку в нашу повозку. Да неси осторожно. Рана у нее большая, и так много кровушки потеряла.

Иван поднял девушку, вглядываясь в ее лицо, не в силах отвести взгляд. Девушка была чудо как хороша, только очень бледная. Но и это делало ее еще прекраснее. Парень осторожно донес ее до повозки, на которой ехала Анфиса, дождался, пока старая лекарка застелит свои мешки с покупками какой-то тканой дорожкой, положил на нее девушку. Анфиса села рядом с девушкой. Хозяин повозки старый Игнатий — сосед Анфисы, которого она уговорила взять с собой в обоз, начал ворчать, что ему не нужна еще одна обуза, но Анфиса шикнула на него и мужчина смирился.