Книга Сердце Снежной королевы, страница 15 – Эва Гринерс

Когда мы подошли к лежанке, которую хозяева придвинули к печи, дышащей жаром, по моей спине уже бежали капельки пота, лицо тоже покрылось испариной. У изголовья больного сидели две женщины. Одна, по всей видимости, его мать. Другая — молодая или жена, или сестра. Лица их были заплаканы. Они касались лица и плеч парня, читая вполголоса какие-то молитвы.

Уайбан подошел к больному, бегло осмотрел его. Ощупал грудь, руки и ноги. Затем достал один из мешочков и сыпанул в огонь какой-то порошок. Смоляной запах наполнил помещение, дышать стало еще тяжелее.

Нам освободили некоторое пространство, однако народ сзади напирал, хотя и стало немного тише.

Не выдержав, я присела рядом с Уайбаном, который перебирал свои снадобья.

— Что с ним? Он выживет? Здесь так душно, от одного этого умереть можно. Зачем сюда набилась вся деревня?

Уайбан, не глядя на меня, ответил отрывисто:

— Если не разогнать абаахы, то не выживет. Люди здесь, чтобы тоже получить защиту. Спрашиваешь, как вчера родилась.

— У меня от духоты голова не соображает. Спечься можно заживо.

Уайбан тем временем снял со спины свой бубен с побрякушками, принялся касаться его тихонько, будто поглаживая.

Стало совсем тихо. Даже дети перестали возиться и пищать. Слышны были только глухие ритмичные звуки бубна и самого Уайбана, который затянул какую-то горловую песню, не разжимая губ.

Раскачиваясь, он проводил ритуал, отгоняя злых духов. Мне ничего не оставалось, как набраться терпения и ждать, когда эта пытка закончится. Смысла в своём здесь нахождении я не видела, однако выйти не посмела.

При первой же паузе снова обратилась к шаману:

— Мне нехорошо, можно я выйду на воздух?

Вместо ответа Уайбан сунул мне в руки два мешочка и велел заварить травы.

— Никому в руки не давай, сама. Поняла?

— Поняла, — раздраженно буркнула я.

Парень, над которым колдовал Уайбан, лежал так же неподвижно. Глаза были словно обведены черной краской, на лбу крупные капли, что было совершенно неудивительно.

Я прошла к кухонной части юрты. За мной молча последовала молодая женщина, сидевшая до этого у изголовья.

— Мне нужен кипяток. Заварить вот это, — показала я мешочки с измельченными сухими травами. У одной из них был противный знакомый запах. Я сунула в нее нос: ну точно, крапива. От внутренних кровотечений. Вторую травку я опознать не смогла. Нужно будет потом спросить.

— Аяна, скажи, Арчын поправится? — голос молодой женщины срывался на слёзы.

Я не знала, что сказать. Погладив её по плечу, пробормотала:

— Уайбан сделает всё, что сможет.

Вернувшись к больному, я протянула шаману две чаши с настоями. В тот момент Уайбан раскрыл бедного Арчына и мял ему живот.

Приняв у меня заваренную траву, он ловко открыл рот парня и влил в него жидкость. Затем посидел, покачиваясь.

Потом поискал глазами хозяина дома.

— Омайон, я забираю его. Нужно с ним сидеть долго.

Старый Омайон трясущимися руками стал совать Уайбану что-то завёрнутое в тряпицу.

— Вот, Уайбан, всё, что есть у меня. Я отдам весь скот, всех собак. Только отмоли сына. Не пусти его в анаара дойду. Пусть абаахы мою душу возьмут…

— Несите его в сани, — распорядился Уайбан, забирая оплату.

Я ободряюще кивнула женщине, которая говорила со мной, и поспешила на выход. На улице уже стемнело, воздух был ледяным и резким. Капли на лице моментально превратились в корку льда.