Книга Сердце Снежной королевы, страница 103 – Эва Гринерс

Я смотрела сквозь оконное стекло, чуть мутноватое. Внизу по мощёной мостовой двигались люди, экипажи. Силой воображения я изменила картинку и некоторое время наблюдала, как на том же месте проезжают автомобили по асфальту, мальчишки на электросамокатах. Вывеска “Гастрономъ” напротив сменилась на “Бургер Кинг”... Потом снова всё вернулось: цокот копыт по мостовой, выкрики газетчиков и лавочников.

Повернувшись к господину Шоде, я произнесла голосом, чуть осипшим внезапно:

— Господин Шоде, у меня есть для вас одно поручение. Больше о нём не должен знать никто.

Всю следующую неделю мы с Дмитрием ездили и в театры, и на прогулки, и за подарками для моих родных и близких.

Сонечке и Оруунэ я купила роскошные швейные наборы, большие наборы бисера и стекляруса. Госпоже Елагиной — красивую утеплённую накидку. Кроме того, у меня было для неё письмо и изящно упакованная коробочка от императрицы Марии Фёдоровны. А для Елисея мы выбрали парные серебряные часы-бригет и портсигар.

Время до отъезда пролетело незаметно. И вскоре мы уже грузились в отведенный нам с Дмитрием экипаж в обозе экспедиции.

Обратная дорога обещала быть спокойной — обозу полагалась охрана.

Приехав в N-ск, мы решили не сваливаться на голову ни вдове, ни Елисею, а остановиться в гостинице, где раньше проживала я. В те же самые апартаменты. Там мы могли поселиться вместе, соблюдая приличия.

Отдохнув немного, решили так: я еду к Сонечке с Елагиной, а Дмитрий занимается подготовкой к нашему скромному венчанию. Никаких пышностей мне не хотелось. И вообще моя душа рвалась в стойбище: туда, где жизнь была такой нелёгкой и простой одновременно.

Двери мне открыла Сонечка. С минуту она смотрела на меня, не узнавая и не веря своим глазам. А потом бросилась на шею с радостным криком.

— Госпожа Мали, вы живая! Здоровая! Мы так ждали, так ждали!

Она схватила меня за руки и потянула в дом, не переставая кричать:

— Авдотья Михайловна! Голубушка! Посмотрите, какая радость! Радость наша приехала!

Я не могла вставить и словечка в этот её поток. Она болтала легко, как весенняя птичка! Свободно, певуче! Аж голосок звенел.

Елагина, увидев меня, всплеснула руками и схватилась за щёки.

— Госпожа! Ох, сердеченько! Уж я и не чаяла, не знала, за здравие или за упокоение молиться!

Когда мы все наобнимались и успокоились, хозяйка увела нас в гостиную. Мне пришлось рассказывать им всё о своём путешествии. Слушательницы мои только и успевали охать и ахать: то от страха, то от облегчения.

Когда я дошла до сцены с императрицей Марией Фёдоровной, Авдотья Михайловна натурально залилась слезами в платочек.

— Ах, какая благодать! Всё ведь в добрую минуту!

Затем они обе удивлялись скорой моей помолвке. Ну и радовались: а как иначе?

— Сонечка, — обратилась я к девочке, которая стала за это время совсем взрослой, — что бы ты хотела? Поехать с нами в стойбище, может быть? Там трудно жить, но очень интересно. Я также могу отправить тебя в столицу: ты могла бы поступить там в институт благородных девиц. Да всё, что угодно, только выбирай.

Соня нахмурилась, размышляя. Авдотья Михайловна тревожно наблюдала за ней.

Наконец девушка подняла голову.

— Я никуда не поеду, — объявила она, — останусь с Авдотьей Михайловной. Можно?

Она спрашивала нас обеих.