Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 17 – Велена Князь

Странно, но раньше мне было гораздо легче задавать Марку такие прямые вопросы. — В целом, ничего, — говорит он. — Если ты не против, конечно. — Я была бы рада, — отвечаю слишком быстро и тут же добавляю: — То есть… мне было бы приятно, если бы ты научил меня ещё нескольким трюкам на кухне. — Тогда давай для начала закончим с тестом, — улыбается он. — Посыпь сахаром дно формы так же, как раньше посыпала мукой. — Хорошо… Странный совет, но я не спорю и просто делаю, как он говорит. Сахар не очень приятно хрустит под пальцами. — Теперь прижми тесто к дну формы так, чтобы в него вдавилось как можно больше сахара. Потом сделай то же самое с другой стороны, — командует он. — И раскатай тонкий пласт скалкой, чтобы сахар распределился как можно ровнее. Послушно проделываю все манипуляции и невольно морщусь от ощущения крупных крупинок в тесте. — Что теперь? — спрашиваю, когда основная часть сахара уже вмешивается в массу. — Сложи края друг к другу — примерно на четверть. Потом ещё раз. — Так? — Да, всё верно. А теперь ещё раз, чтобы получились тонкие слои, — говорит он. — Потом слегка прижми. — Где ты этому научился? — интересуюсь я. — У одной из поварих в Галлии, — отвечает он. — Она выросла там и знала много таких приёмов. — Здорово, что у тебя появилась возможность обмениваться опытом на международном уровне. — Мне кажется, она рассчитывала, что я её тоже научу чему-то новому, — усмехается Марк. — А теперь, пожалуйста, дай тесту постоять и отдохнуть хотя бы пять минут. Не торопись. — Знаю, знаю. Уж пять минут я как-нибудь переживу. Он разрезает тесто на кружочки и выкладывает их на противень. — Готово, — он уносит противень в ледник и возвращается с куском теста для круассанов. Он выглядит как с картинки кулинарных учебников — пышный, маслянистый и готовый к дальнейшей работе. Я наблюдаю, как Марк снова раскатывает его, складывает пополам, отбивает скалкой. Его лицо сосредоточено, руки быстро работают, и я ловлю себя на мысли, что мне нравится за ним наблюдать. — Я сейчас вернусь, — говорит он, заворачивая тесто в плотную ткань. — Проверь пока что печь, пожалуйста. Коротко кивнув, иду к газовой плите и открываю дверцу духовки — она уже достаточно прогрелась. Рядом, свернувшись клубочком, лежит Искра и внимательно за мной наблюдает. Я улыбаюсь и чешу её между рожками. Искра — мой самый лучший и преданный друг, но иногда она меня чрезмерно оберегает. К тому же, я бы ещё поняла, если бы на кухню пришёл не Марк, а кто-то ещё. От этого человека меня точно защищать не нужно. Он возвращается — без теста для круассанов, зато с подносом, полным заготовок из обрезков, которые мы только что сделали. Ставит поднос в духовку и переворачивает массивные песочные часы, которые рассчитаны на десять минут. — Ты так и не рассказал мне, что мы готовим, — напоминаю я. — Вообще так готовится пальмье, — отвечает он. — Я немного упростил рецепт, чтобы не заставлять тебя слишком долго ждать. — Я не настолько нетерпелива, как ты думаешь, — улыбаюсь в ответ. — Просто когда приходится сидеть без дела, я начинаю сходить с ума.

Печенье начинает запекаться в духовке, и кухня наполняется густым сладким ароматом, от которого у меня текут слюнки. — Будет очень вкусно, — обещает Марк. — Жду не дождусь, когда смогу в этом убедиться. Он ухмыляется и начинает убирать со стола. Я смотрю, как ловко он это делает — видно, что за пять лет Марк привык к порядку. Не то чтобы раньше он был неряхой, но сейчас его движения быстрые и отточенные. Он уехал учеником повара, а вернулся настоящим кондитером.