Книга Снегирь и волк, страница 129 – Татьяна Кадуцкая

«Подберёшь по десять слов на замену. И лично озвучишь!»

«Хоть сейчас! Эгоистичный! Самоуверенный! Самодовольный!..»

«Словарь заставлю вызубрить!»

Рокас переводил взгляд с одного на другого, не понимая, что происходит. Наконец, Полина опустила глаза, ставя точку в этом беззвучном диалоге. Рейнгольд посмотрел на гостя:

— Серхат? Ты быстро! Думаю, говорить нам будет удобнее в кабинете. Полина, раз уж ты здесь, распорядись на счёт комнаты для нашего гостя.

Уже скрывшись за поворотом, женщина услышала громогласный хохот Родика и обиженный голос альфы:

— Хватит ржать, как жеребец!

…Ближе к обеду Серхат нашёл волчицу рядом с заинелой «рябинкой». Женщина радостно улыбнулась:

— Рассказывай, что нового!

Мужчина вздохнул, облокачиваясь плечом об ствол дерева:

— Да ничего. Вылазки стали реже. Тёмных осталось мало, и те затаились. Их теперь выследить не так просто. Я думаю, ты в курсе.

— Как раз таки нет, — возразила Чёрная. — Белые несильно посвящают в дела. А гилайон у меня забрали, чтобы не ябедничала Яну и Стаху.

— Ты что?

Полина испуганно дёрнулась, заметив недовольство оборотня:

— Серхат, только Яну не говори. Если что, гилайон поломался. А то они со Стахом помочь хотят, а получается только хуже.

Мужчина, подумав, кивнул:

— Вижу. Несладко тебе здесь приходится?

— Да привыкла уже.

Рокас понимающе качнул головой:

— Я предупреждал альфу, что не стоит тебя ограждать от некоторых сторон нашей жизни. Ян всё старался сделать твоё привыкание безболезненным, а так не бывает. Ты согласна? Я помню, когда Аврика ко мне приехала, неделю ревела, дом родной вспоминала… — и вдруг огорошил: — Аврика беременна.

— Поздравляю! — улыбнулась волчица и не выдержала: — А как ваш первенец?

Серхат хмуро глянул на Полину:

— Она почти не подходит к ребёнку, только кормит и всё. Няньку наняли.

— Хреново! — женщина нахмурилась. — Может, Аврика боится твоей реакции?

— Какой?

— Что если покажет свою любовь к малышу, ты сочтёшь это за любовь к его отцу.

— Полин, вот ты сейчас такую чушь сказала!

Помолчали каждый о своём.

— Я, наверное, фаталистка, но свято верю, что всё предопределено. И если ребёнок Корна родился, значит, ему отведена особая роль в этом мире.

— Ага! Постоянно напоминать мне, каким недалёким, самоуверенным кретином я был. Не уберег свою пару, — с горечью согласился Серый.

— Нет. Подумай сам: Корн — из рода альф. Его сын сейчас наследник Стаха. Может случится так, что однажды Ральф Рокас станет бетой или даже альфой Чёрных. И именно от тебя и Аврики зависит, каким вырастет этот волк. Озлобленным на весь свет, лишённым любви и ласки. Или уверенным в себе волком, которого будут оценивать за его поступки, а не за поступки отца, которого он никогда не видел и не знал. Мальчик ни в чём не виноват. Он на свет не просился.

— Да знаю я! — Серхат выпрямился. — Думаешь, я не говорил себе это? Тысячу раз! Что в этом нет вины Аврики, нет вины ребёнка. Если кто и виноват — то Корн, раздери его Мифиор! И я виноват! Я! Что не уберёг!

Волчица некоторое время молча слушала, потом стала возражать.

— О чём они говорят? — Родик через окно наблюдал за Серым волком и Чёрной волчицей.

— Не знаю, — Виттур стал рядом, — но разговор неприятный.

— Наш Снегирёныш вон как перья распушил, — заметил бета.