Книга Чёрная смородина, страница 73 – Татьяна Кадуцкая

— Нет!

— Нет?.. А как тогда? Приятно — не хочешь. Больно — не хочешь. Опять бревно изображать будешь?

Я сглотнула:

— Приятно.

Трусливо и позорно с моей стороны? Да! Но я так устала от боли. Сосредоточилась только на примитивном желании кончить, стараясь не думать о том, кто ласкает меня. Не получилось. Карнеро повернул мое лицо к себе:

— Поцелуй меня!

Вы когда-нибудь целовали человека, которого люто ненавидите? Не в щечку невинный чмок, а по-настоящему, когда язык к языку, когда дыхание одно на двоих? Я пыталась представить другого на его месте, но сколько ни закрывала глаза, видела Карнеро. Только не нынешнего, а того, который когда-то — в прошлой жизни, наверное, — объяснял песне-Анетточке теорию магических полей на примере одинаковых платьев.

— …Ты улыбаешься.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность. Мужчину рядом перекосило от бешенства:

— Кого представляла? Алоиза? Эрки? А может этого Зарева? Бл… некромантская!

Он вскочил с кровати и ушел в ванную. А я, прихрамывая, поковыляла к себе.

…

Беты мрачно переглянулись, услышав очередной вопль боли из кабинета альфы. Владек Маюров чертыхнулся:

— Я не могу больше на это смотреть!

— Что он сломал ей на этот раз? — Эмерик Галич хмуро глянул на Санторо, вышедшего последним.

— Пальцы, по-моему, — Владек выругался.

— Да нет, пугал только! … Гилайон расфигачил, чтобы не звонила больше Зареву, — Герв тряхнул головой и замолчал, прислушиваясь к крикам.

… - Думала сбежать от меня?! Под крылышком новоявленного кене спрятаться?! Хрен вам! Ты останешься здесь!

Утробный женский стон, смешанный с рыданием в ответ.

Владек сунул руки в карманы:

— Сколько можно?! Уже полпоселка ее ненавидеть перестало и начало жалеть.

— Что волки — ее даже нежить жалеет, — усмехнулся Герв, намекая на рачетсов.

А в кабинете горько плакала волчица.

В конце тревеня (май — Прим. авт.) неожиданно, без предупреждения прилетел Ян Грис. Успел как раз к обеду. Вожакам прислуживала я. После моего самоуправства — звонков Сетсоме и Зареву — альфа вновь достал ошейник и отпускал меня с цепи только, когда сам был в поместье.

Оборотни неспешно обедали, изредка делясь новостями. В основном Грис отвечал на вопросы Карнеро. Сам Серый волк, видно, не любил разговоры во время еды. И лишь в конце трапезы Ян Грис словно заметил меня в ошейнике, посмотрел на оборотня:

— Сурово ты с ней!

— Как заслуживает, — буркнул тот, ковыряясь в своей тарелке.

Серый лениво вытер пальцы и отложил салфетку.

— Все еще спишь с ней?

— Трахаю периодически.

— Нравится?

— Не понял? — Черный альфа замер, не донеся бокал до рта.

— Что непонятного? Ты не похож на волка, довольного жизнью. Она — тем более.

Так и не выпив, Карнеро поставил вино на стол.

— Все в порядке, Грис.

— Поверю на слово… А помнишь, ты обещал мне ее на пробу?

Я застыла. Черный волк тоже, потом медленно поднял голову и в упор посмотрел на приятеля:

— Что?

— В прошлый раз ты обещал Люцию мне на ночь, — любезно повторил Грис.

— Ян…

— Я ее хочу, Стах.

— Тебе волчиц мало?

— А тебе жалко?

— Не жалко, — огрызнулся Карнеро, но глаза забегали.

— Один раз, Стах, — давил Серый. — Хочу попробовать. Ты говорил, что она все может? В чем дело?

Я не могла понять, чему улыбается Грис? Я не чувствовала интереса и желания с его стороны.