Онлайн книга «Чёрная смородина»
|
Карнеро слизал кровь с прокушенной руки, не сводя с меня бешенного взгляда. Удар! Аж искры из глаз посыпались! Я отлетела назад, задев плечом угол шкафа. Полоснула жалящая боль от содранной кожи. Плевать! Не до этого! Я уже вылетала вон из комнаты, куда ввалился альфа, требуя очередного траха. Захлопнула за собой дверь и щелкнула замком. Да, была такая забавная деталька на двери в детскую комнату. С той стороны раздался гневный вопль оборотня. И удар! Но двери в доме хорошие, дорогие, из массива дуба. Выдержат какое-то время! Я стремглав побежала вниз, выскочила на улицу и метнулась к воротам. А из домика охраны высыпали сторожевые псы Карнеро. Твари! Ненавижу вас всех!.. О Предвечная Тьма! Верни мне магию хоть на минуту! Первый оборотень попытался схватить меня, но обнял лишь воздух. Второй отлетел в сторону с перебитым носом, а потом меня все равно схватили… Глупо прорываться к воротам, которые охраняет шесть опытных волков, когда магия больше не подчиняется?.. Глупо! Меня, вопящую, сопротивляющуюся, повели к дому. Карнеро уже освободился и нетерпеливо прохаживался по крыльцу, от его взгляда внутри все похолодело. Я начала вырываться так, что теперь четверо оборотней буквально волокли меня к своему господину… После ночи, последовавшей за этим, я пару дней приходила в себя. Нет, про секс речь не шла. Меня учили послушанию. Хорошо учили, творчески… Не помогла даже регенерация, пришлось звать лекаря. Утром Натали Санторо — жена Герва — быстро осмотрела повреждения, не задала ни одного вопроса. Я прохрипела: — Помоги мне! Она не ответила, только поджала губы и сунула под нос вонючую ватку. Я отключилась. Очнулась… не знаю когда. Часиков на руке не было. Был гипс. Рядом сидела Тира. Заметив, что я пришла в себя, девушка осторожно смочила мои пересохшие губы водой, сделала перевязку на руке и ноге. Я кивнула на гипс: — Откуда? — Рука первый раз срослась неправильно. Пришлось ломать повторно. В следующий раз перевязку делала Пенка, молча, аккуратно, с непроницаемым лицом. Тира забежала поздно вечером, осторожно сменила одежду, постель. Маленькие ладошки почти невесомо порхали надо мною, приподнимая, переворачивая. Мое измученное тело почти не ощущало боли. Как у нее так получалось, я не знаю. — Ну, как ты? — оборотница улыбнулась, перехватив мой взгляд. — Тира, а ты можешь всегда делать мне перевязки. У тебя выходить не больно. — Хорошо, — согласилась девушка. Я отвернулась. Горничная присела на пол так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Люция, не сопротивляйся хозяину. Будет только хуже. Каждый твой отказ — это вызов ему как альфе. — Он не альфа, он ненормальный! — Тише! — девушка закрыла мне рот. — Не приведи Силифиус (верховный бог оборотней — Прим. авт.), кто-нибудь услышит — беда будет. Мне пора, Люция: Эмерик ждет. Я приду утром. И я осталась одна. Регенерация шла. Я буквально чувствовала, как заживают царапины, затягиваются раны, сходят синяки. Глубокой ночью, когда бока болели от лежания, а сон не шел из-за глухо ноющей сломанной руки, поднялась и, прихрамывая, дошла до окна. Там бушевала метель. Ветер гнул пакту-авы, чуть ли не окуная их в сугробы. Дорожек уже не было видно, все сровнялось. Светлячками горели фонари вдоль центральной дорожки. На миг мне показалось, что там, в темноте, мелькнула знакомая тень. Пригляделась: так и есть. Волк. Зверь бежал по боковой, неосвещенной дорожке. Карнеро! Меня буквально отшвырнуло от окна. Я торопливо вернулась на место. Еще не хватало, чтобы он явился сюда, услышав меня. Легла на бок, положила под ухо часы и прислушалась к тиканью, стараясь успокоить собственное сердцебиение. В доме было тихо. Ни звука, ни на первом этаже, ни на третьем. Где он? Может, еще на улице? Я слушала, слушала (тикали часы под ухом), слушала и сама не заметила, как уснула. |