Книга Чёрная смородина, страница 32 – Татьяна Кадуцкая

— Юная госпожа! — дворецкий, служивший Кханам еще при жизни, склонился в поклоне. — Рад вашему возвращению!

— Привет, Лаки, — торопливо прошла внутрь и огляделась. — Защита в порядке?

— Цела.

Я удовлетворенно кивнула.

— Хорошо. Эти нелюди со мной.

— Да, госпожа.

Уверенно шагала по залам. Волки шли следом, и я кожей чувствовала, как им некомфортно, как давят их высоченные стены с узкими витражными окнами, как угнетают 24-рожковые люстры с хрустальными подвесками. Казалось, оборотни едва сдерживаются, чтобы не рвануть обратно. И лишь раз они проявили интерес к окружающему интерьеру. На одной из стен висел огромный, в человеческий рост, портрет. Мужчины переводили недоуменные взгляды с меня на женщину, изображенную на полотне. Я улыбнулась:

— Это моя мать!

Санторо тряхнул головой:

— Первородный!.. Словно одно лицо!

И мы пошли дальше, спустились в подземелье одной из башен. В дверях лаборатории я провела запястьем по острому выступу. На коже набухли кровавые капли и тут же впитались в металлическую пластинку, по которой побежали руны, считывая информацию о владельце крови, то есть обо мне. Защита лаборатории «думала» дольше, но все-таки открыла замок. Я повернулась к напрягшимся мужчинам:

— Там много того, что может шокировать. Но давайте сейчас обойдемся без замечаний и вопросов. Очень вас прошу, делайте то, что я буду говорить. Времени мало.

… Хорошо, что предупредила их. Остатки тел (хотя кости принадлежали животным) настроения оборотням не добавили. Плевать! Я прошла к письменному столу, бросила куртку на кресло. Повернувшись к огромному камину, щелкнула пальцами:

— Maollo!

Ничего?! Повторила заклинание огня погромче, а потом вспомнила, кто я теперь.

— Проклятье! — и позвала. — Лаки!

Умертвие тут же оказалось рядом:

— Госпожа?

— Зажги огонь.

Пламя вспыхнуло, словно здороваясь со мной. При отце камин горел всегда, неважно, какая пора года была за окном. А сейчас камин горит, а Клетиса Кханы нет… и больше никогда не будет. Тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. Умертвие стояло рядом, ожидая дальнейших приказаний.

— Лаки, ступай к воротам. Кто бы ни появился, тяни время.

— Да, госпожа!

В огонь полетели многолетние записи, дневники, схемы проклятий и заклинаний. Жалела? Не знаю. Не было времени об этом подумать. А пламя с неутолимым голодом заглатывало все новые и новые бумаги.

Небольшую черную тетрадь, исписанную мелким отцовским почерком, я бросила в камин сама. Стояла и смотрела, как скукоживаются, темнеют листы бумаги, как проваливаются огненными пятнами написанные слова и знаки, как исчезает главный кошмар моей жизни.

Рядом суетились оборотни, о чем-то тихо переговариваясь. Когда из огня выскочил Лаки, мужчины шарахнулись от камина в разные стороны.

— Госпожа Люция, у ворот контролер Департамента. Он настаивает на встрече, говорит чрезвычайно важно.

Я оглянулась. Работа кипела. Волки с азартом таскали к камину стопки листов и тетради. Понятно, что помогали не мне, а были рады возможности насолить некромантам, уничтожив, по сути, бесценные знания.

— Его имя Аким Двойрин, — добавил Лаки, услужливо заглядывая мне в лицо.

— Не слышала о таком. А вы?

Оборотни переглянулись и пожали плечами. Я нахмурилась:

— Что ж, отказать контролеру я не имею права. Пропусти.