Книга Призрачный мост Матиара, страница 173 – Татьяна Кадуцкая

Тёплое ощущение после знакомства с Полиной и Бертольдом смазалось вежливым, но холодным приёмом альфы. Даниэль даже радовалась, что так редко видит Белого волка, по сути, их общение ограничивалось совместными трапезами. А вот его пара — Полина — очень понравилась и Николь Бонье, и её дочери. Спокойная, незаносчивая, с чувством юмора оборотница оказалась пришлой в их Волшебном мире. Узнав её историю, Даниэль поразилась и зауважала женщину ещё больше. Теперь она понимала Рейнгольда Виттура, выбравшего именно эту Чёрную волчицу. А больше всего восхищало то, что Полина умудрялась дружить со всеми: и с оборотнями, и с магами, и с ведьмами. Когда Даниэль спросила, как так получается, женщина засмеялась:

— Относись к людям так, как они того заслуживают. Вот и вся наука.

Даниэль согласно кивала, а в своей комнате заливалась слезами. Потому что после того, что она сделала, прощение заслужить было очень-очень сложно. И с каждым прошедшим днём надежда на примирение с Горацием таяла, как снег. На звонки архимаг по-прежнему не отвечал. Даниэль писала письма, отправляла их и домой колдуну, и в родительское имение, и в Тайную канцелярию. Конверты приходили обратно нераспечатанными, с пометкой «отказано». Лачев обрубил все контакты с бывшей невестой. Даниэль смотрела на вернувшиеся письма, давилась слезами и писала заново.

Спустя неделю Николь осторожно присела рядом с дочерью:

— Я всё знаю: и про тюрьму, и про побег. Мне Родик сегодня рассказал. Что ты будешь делать?

— А что я могу? — девушка ссутулилась. — Гор считает, что я предала его.

— Но это так и есть, — заметила женщина и вздохнула: — Девочка моя, ты оказалась втянута в самую древнюю войну нашего мира: войну между некромантами и оборотнями. Мне очень жаль.

Даниэль упрямо поджала губы:

— Я надеюсь, что мы сможем поговорить с Горацием. Он должен меня понять. Я же люблю его… Может, немного позже, когда все успокоятся.

— Конечно, — быстро согласилась мама и неожиданно сообщила: — Ты знаешь, а я нашла нам чудный домик в городе.

Девушка вскинула голову, не в силах скрыть удивления. Сказанное значило только одно: Николь Бонье планирует остаться здесь, в холодной Эллари-Зари!

— А как же Верта? Папина фирма?

— Боюсь, мы не скоро сможем вернуться в Верту. Наш поверенный ищет покупателей на дом и на комбинат, — женщина вымученно улыбнулась. — Видишь ли, доченька, наши родственники по папиной линии были недовольны тем, что твой дедушка оставил фирму младшему сыну, в обход старшей дочери.

— Тётя Катрин? — догадалась Даниэль.

Николь опустила голову:

— Она всегда думала, что это я задурила голову свёкру и убедила его переписать всё имущество на Поля.

Девушка задумалась, вспоминая высокую, похожую на отца женщину. Тётя Катрин никогда не была у них в гостях, появилась только на похоронах. Она жила в другом городе, далеко от Верты, и Даниэль считала именно это причиной редких визитов родственницы. Девушка сглотнула и, вскочив со своего места, заметалась по комнате:

— У меня ощущение, что я до семнадцати лет жила в аквариуме и видела только то, что мне позволяли увидеть. А хуже всего: я сама не пыталась узнать больше.

— Глупенькая, ты же девчонка совсем! Интересовалась тем, что было под носом, не вникая глубже. Это не плохо для семнадцати лет, — женщина усадили дочь рядом с собой. — Теперь тебе почти двадцать и ты на те же вещи смотришь по-другому. Да и я могу тебе многое рассказать, то, что раньше объяснять было бессмысленно.