Книга Счастье бродит на кошачьих лапках... Книга 2, страница 95 – Татьяна Кадуцкая

Главный безопасник перестал улыбаться, весь подобрался, словно готовясь к удару. Кошка примирительно вскинула руки.

— Мне не нужны твои тайны. Только надо давать другим шанс.… И прежде всего, дай шанс себе.

На мужских скулах заиграли желваки.

— Хватит, Ангелок!.. — и Денис весело улыбнулся. Слишком весело, чтобы поверить. — Хочешь, я твоих оленей напялю, а? Только не компостируй мне мозг нравоучениями!

Серганов наклонился вперёд, облокачиваясь на стол, — и все сразу стихли, повернулись к нему.

— Ступайте, девочки, — Михаил Владимирович посмотрел на дочь. — Вам же наверняка хочется посудачить о мальчиках…

Уже выйдя из столовой, кошка расслышала тихие голоса.

— Умная наша Геля. Да, Дэн?

В ответ тихий звук льющейся жидкости.

Скорее всего, наливали тот самый Аквавит.

Скорее всего, Денис.

— … А ты бы прислушался к совету! — продолжал Серганов. — Геля верно сказала…

Больше девушка ничего не услышала: подруга засыпала вопросами. Они вошли в Сашину комнату и проговорили до полуночи. Разумеется, Ангелина рассказала и о Павле, и о поездке в Будё, и о совместной ночи, но без лишних подробностей.

— Уи-и-и!!! — пискнула Саша и мечтательно вздохнула. — Когда-нибудь я тоже влюблюсь. Мой принц увезёт меня на Майорку. Мы возьмёмся за руки, будем идти по пляжу. А набегающая волна будет омывать наши ноги…

— А песок забиваться в обувь и натирать кожу, — насмешливо вставила кошка.

Подружки переглянулись и захихикали.

— Ну и противная ты, Гелька!

— Наоборот! Ты сама подумай, какой это выгодный расклад, — возразила оборотница. — Натёрла ты ножки — и тут твой возлюбленный подхватывает тебя на руки…

— И через пару шагов становится красным как помидор, с дрожащими руками и подгибающимися коленками, — фыркнула Саша.

— Ну и кто из нас противный?

Так, смеясь и подначивая друг друга, они и задремали.

Утром кошка проснулась первой и тихонько выскользнула из комнаты. На крыльце дома курил Михаил Владимирович. Оборотница стала рядом.

— Весной пахнет.

— Весна обманчива. В один день она манит теплом, а потом бьёт морозами, убивая смелых.

— Но остаётся надежда.

Серганов сомнительно хмыкнул:

— Помнишь, что было на дне ящика Пандоры?

— Она и была: надежда.

— А ведь в этом ящике хранились все беды и несчастья, — напомнил мужчина. — Странно, что вместе с ними была и надежда, не правда ли?

— Древние были мудры! — оборотница сунула руки в карманы. — Надежда — худшее из мучений… Для меня, во всяком случае.

— И сейчас, значит, ты тоже ни на что не надеешься? — Михаил Владимирович внимательно смотрел на девушку.

Она покачала головой.

— Нет, дядя Миша.

— Зачем тогда полетела?

— Осуждаете?

— Я?! — удивился мужчина. — Нет, Геля. Понять хочу.

— А что тут понимать? Хотела приятно провести время.

Оборотница отвернулась. Серганов вслед за ней перевёл взгляд на потемневший и местами просевший снег.

— Смотрю я на тебя, Геля, уже который месяц, и очень ты мне Сашку напоминаешь, когда она заново ходить училась, на костылях, — Михаил Владимирович выдохнул горький дым. — Вот и думаю, кто для тебя этот Райский: мужик, с которым и в горе, и в радости, или… костыли?

Кошка опустила голову и призналась:

— Сама не знаю…

…

Понедельник оказался совсем не трудным, а очень даже приятным и весёлым. Ангелина одарила друзей сувенирами и делилась впечатлениями о северном крае. Лёша Грибовский в ответ огорошил новостью, что Оля с сыном переехали к нему. Одним словом, у каждого нашлось, чем удивить. Друзья так увлеклись, что не заметили, как наступил обед. Они остались в кабинете, отправив Ермакова за кофе и чаем. А во второй половине дня напомнила о себе работа: позвонили из бухгалтерии, и тоненький женский голосок пожаловался: