Книга Счастье бродит на кошачьих лапках... Книга 2, страница 63 – Татьяна Кадуцкая

Девушка замолчала. Ангелина не торопила её, понимая, что они приблизились к самым мрачным воспоминаниям.

— … Мы ехали домой. Я, понятное дело, была злая на весь мир, обиженная… Сидела рядом и дулась… Уже потом следствие выяснило, что в коктейль мне добавили психотроп… У меня начались глюки. Казалось, что мама как-то странно смотрит на меня, что у неё пистолет и она в меня целится. Всё было настолько реальным! Это сейчас я понимаю: откуда у мамы пистолет? Как она могла целиться, ведя машину? А тогда… я бросилась на неё… Мама не ожидала и влетела в бетонное ограждение… Последнее, что помню, — серый барьер… Очнулась в больнице. Рядом сидел папа, весь чёрный. Я знала, почему он не смотрит на меня… И всё равно надеялась, что ошиблась. Звала её. Пока Денис не сказал, что маму три дня назад похоронили…

— Мне очень жаль, — прошептала Ангелина, смаргивая подступившие слёзы.

Но Саша посмотрела на неё зло, яростно.

— Ты не понимаешь!.. Я тогда убила и отца тоже. Он же с тех пор живёт наполовину!.. Как зомби!.. Папа всю жизнь любил маму, с детства!.. Два года прошло. А он до сих пор не может об этом спокойно говорить. Словно не верит, что её нет!

Девушки сидели рядышком и молчали. Да и что тут скажешь? Жену Серганова Ангелина не знала и не видела. Принять смерть неизвестной женщины ей было легко. Другое дело — Саша, которая стала самым близким человеком. Оборотница чуть не застонала, понимая, с каким грузом на душе живёт девушка.

— Так получилось, Сашка. Я не могу сказать, что это несчастный случай. Но в шестнадцать лет мы многого не понимаем и не можем просчитать свои поступки.

— Если бы я послушала родителей и не пошла на ту вечеринку!..

— Но ты пошла!.. — оборотница нахмурилась. — Потому что хотела самостоятельности и независимости, потому что хотела веселиться с друзьями. В твоём возрасте это нормально. В этом нет ничего преступного. И мне кажется, все это понимают. Твой отец в том числе.

— Иногда мне хочется, чтобы он на меня наорал, избил… — призналась Саша.

Ангелина усмехнулась.

— За что?.. Дядя Миша — умный человек. Он понимает, что ты не виновница, а жертва. И до недавнего времени ещё непонятно, кому пришлось хуже: твоей маме, погибшей на месте и не мучающейся, или тебе, прикованной к инвалидному креслу.

Они снова замолчали. Кошка вздохнула.

— И не забывай о наркотике… Вы узнали, кто подсыпал его?

Саша кивнула.

— Подружки, которые пригласили на вечеринку. Они с друзьями решили поприкалываться. Уговорили того мальчика подыграть, — девушка обхватила себя руками. — Мы учились вместе десять лет. Я не была девочкой-одуванчиком, но и не травила никого из одноклассников. Помогала, если могла, подсказывала на контрольных… А на той вечеринке они все знали о подставе, смотрели и ждали. В полиции признались, что хотели снять видео: показать, как отрывается заучка-отличница в ночных клубах.

Ангелину перекосило от отвращения.

— С тех пор ты не веришь в дружбу.

Она не спрашивала, скорее озвучивала очевидный факт. Саша опустила голову.

— Я много думала о случившемся… Что ещё делать, сидя в инвалидном кресле?.. Знаешь, Геля, лучше бы у них получилось!!! Лучше бы они надо мной поржали, как хотели!!! Лучше бы я стала посмешищем!!! Но мама была бы с нами!!!

Оборотница обняла плачущую подругу, успокаивающе поглаживая по голове. Сердце разрывалось от жалости и жажды мести. Но что-то подсказывало кошке, что с местью тут прекрасно справились и без неё. Это хорошо! Только как можно было не заметить изнывающую от чувства вины девушку? Неужели собственная боль так ослепила Серганова?