Книга Эксклюзивно для Его Величества, страница 147 – Татьяна Кадуцкая

— Маленького, два или три года… Что вы ответили на его вопрос?

Император всё понял. Не скрывая раздражения и недовольства, откинулся на спинку скамейки.

— Ничего!

— Жаль.

— Снова меня жалеешь?

— Мальчика, — уточнила я.

И тут же услышала тяжёлый вздох.

— Признай я его — начнётся хаос в империи!

— Что вам мешает жениться? Вы вдовец!

— В наших кругах существует негласный закон. Если есть дети от первого брака, то второй не желателен, чтобы не было борьбы за наследство или за трон, в моём случае. К тому же я император, а она обычная… — мужчина осёкся. — Не аристократка.

По коже пробежал озноб.

— То есть, вы вообще не собираетесь больше жениться? А эту женщину будете и дальше держать при себе, пока не надоест?! Без всяких обязательств и гарантий для неё?!

— Это её выбор!

— Потому что она любит вас!

— И я её люблю! — рявкнул мужчина и уже совсем тихо добавил: — Она понимает… Она всё понимает…

— А я нет! — внутри клокотал вулкан. — Вы вынуждаете любимую женщину прожить всю жизнь в неприглядном звании любовницы!.. Никем, по сути!..

— Она принимает меня таким, какой я есть!

— Разве это любовь?

Сарфоломей посмотрел на меня.

— Любовь не для королей, Софи. Она плохо сочетается с властью. Чувства — недоступная нам роскошь. Понятно, что династические браки сейчас редкость, и мы даём детям право выбора. Но этот выбор ограничен. Наши браки — это выгодные договорённости. Наши дети — это не плод любви, а наследники и наследницы, гарантии союзов и соглашений.

— Это жестоко!

— Жестоко? — саносец впился в меня убийственным взглядом. — Я мог незаметно убить это дитя в материнской утробе, решив тем самым кучу проблем. Но не сделал этого!

— По-вашему, лучше расти безотцовщиной?

— Быть бастардом императора хуже и опаснее!

Я возмущённо взмахнула руками, но мужчина велел молчать.

— Что самое желанное для знати, Софи?.. Власть. Узнав о моём сыне, появятся те, кто захочет свергнуть меня и провозгласить нового императора. А пока цесаревич достигнет совершеннолетия, править вместо него, — Сарфоломей хмыкнул. — Будет лучше, если никто не узнает, кто отец этого ребёнка.

— Но ваше сходство…

— Софи, я и так много наговорил. Ещё один вопрос — и мне будет проще тебя убить! — то ли пошутил, то ли предупредил император.

— Я никому не расскажу!

— Да, особенно из могилы, — заметив моё вытянувшееся лицо, саносец «успокоил». — Не бойся. Твоя смерть подождёт, — и переключился на другое. — Так, говоришь, женщина в лабиринте — не твоё воспоминание?

— Нет.

— И не моё.

— Тогда чьё?

— Вот и я думаю: чьё?

Мы переглянулись. Но я так и не решилась сказать вслух то, что пришло в голову. И мне кажется, думали мы с саносцем одинаково. Возможно, только это и спасло мою жизнь. Потому что, узнав такие секреты великих мира, долго не живут.

— Вот Бездна! — не сдержалась я, понимая, как близко от её края оказалась.

— Что опять?

— Вспоминаю, есть ли у меня завещание… Переписать бы!

Сарфоломей весело засмеялся.

— Ты прелесть, Софи! Я начинаю понимать вашего короля.

И прежде, чем я сообразила, что он имеет в виду, мужчина взял мою руку и заострённым мизинцем резанул ладонь. Всё произошло молниеносно. Я опомнилась, уже когда заклинание осело на кожу.

— Что вы сделали?

— Клятва Олуму, — император посмотрел мне в глаза. — Клянись, если хочешь жить!