Книга Эксклюзивно для Его Величества, страница 125 – Татьяна Кадуцкая

— Ух!

Фамильяр ещё несколько минут потоптался рядом, нахохленный, хмурый. Потом встрепенулся и растворился в пространстве. И мне стало легче. Когда мы с Колистратом были вдвоём в доме, получалась слишком большая концентрация тоски на метр квадратный.

Чуть погодя притащился Томас.

— Чего сидишь одна?.. Народ к Мабону готовится. Парк уже украсили. Пойдём посмотрим?

— Не хочется никуда, — я покачала головой и призналась: — Что-то хандра накатила.

— Скучаешь по Кире? — догадался брат.

А я отвела взгляд и… соврала:

— Вспоминаю иногда, когда Коша приходит. Переживаю за него: чем кормить, как общаться. Он же не обычный филин… И вообще, я отвыкла жить с кем-то вместе.

— А я скучаю по ведьме. Привык за лето, что она рядом, — Томас растерянно взъерошил волосы. — Чтобы было легче, нашёл себе слабое утешение, — и он замолчал, смущённый и расстроенный.

— Какое? — не выдержала я затянувшейся паузы.

— Только пойми меня правильно! — попросил Томас, чем заинтриговал ещё больше.

— Да говори уже!

— Я тут подумал… Может, всё и к лучшему… Кира ведь не жила, а мучилась. Понимала, что эта реинкарнация — её наказание, и не ждала ничего хорошего. Теперь ведьма родится заново и проживёт другую жизнь. Счастливую!.. Я знаю… Верю в это! Она заслужила!..

Сводный брат отвернулся, пряча эмоции.

— Мне тоже этого хочется, Томас… — я опустила голову, делая вид, что ищу сигареты. — Кире было всего двадцать четыре. Можешь себе представить?.. Эти девочки идут в Камингаван, зная, что возможно погибнут там, но по-другому не могут. Ведь их предназначение — хранить жизнь в нашем мире. Это и восхищает, и пугает одновременно.

— Почему пугает?

— Потому что неправильно платить за жизнь жизнью!

Том присел рядом.

— Но ведь ты тоже это сделала.

— Я?

— Ты. Когда прогнала меня, чтобы спасти. Думала не о себе, а обо мне! — Томас посмотрел мне в глаза. — Ты никогда раньше не называла меня братом.

— Теперь жалею, — призналась я и, помолчав, добавила: — Я тяжело переживала развод своих родителей. Долго надеялась, что они снова сойдутся… Пока не появился ты. Я помню, как смотрела на тебя в люльке и ревела, понимая, что это полный п…ц.

Томас вздохнул.

— А знаешь, какое у меня самое яркое воспоминание из детства?

— Салют на десятилетие? — предположила я. — Тебя тогда ещё стошнило!

Сводный брат не сдержал смешок, но отрицательно покачал головой.

— Мне было шесть или семь. Я доставал тебя, дразнил мышью. А когда ты погналась за мной, побежал прятаться в отцовский кабинет и случайно свернул ноутбук… Ты тогда взяла вину на себя. Почему?

— Тебе было восемь, — уточнила я, стряхивая пепел. — Я не сказала правду, потому что боялась, что ты не выживешь под взглядом этого василиска… А мне было не привыкать.

Томас долго смотрел на меня, но больше ничего не спрашивал. И я молчала, не желая вспоминать прошлое. Многие думают, что в детстве всё просто и весело. А на самом деле дети понимают куда больше, чем хотелось бы взрослым.

…

Помимо хандры, была ещё одна причина, по которой я лишний раз старалась не выходить на улицу. СМИ. Мои родные СМИ! Да уж! Сказал бы мне кто месяц назад, что я буду шарахаться магокамер и журналистов, прокляла бы. А сегодня… Поверьте, как репортёр я прекрасно понимала желание коллег получить интервью с кучей подробностей. Но слишком свежими были воспоминания о пережитом, о том, как на моих руках умирал не безразличный мне человек. И ведь для репортёров мой рассказ — всего лишь работа, новость на первую страницу, а у меня — душа в клочья. К тому же в Тайной канцелярии мне ещё в первый день чётко было сказано: