Книга Желанная для Альф, страница 84 – Ани Файер

— Привет, любимый! — шепчу ему, пальцами зарываясь в густую шерсть на загривке, и медленно опускаю голову к его морде, дотрагиваясь своим носом его холодного. — Яр, как ты? Я так испугалась!

Кости его затрещали, шерсть стала исчезать и меня нежно берут на руки, крепко обнимая.

— Боже мой, маленькая моя, я чуть с ума не сошел, пока искал тебя! — горячее дыхание обдаёт мою щеку. — Не могу без тебя, сладкая моя! — целует каждый миллиметр моего лица, докуда может дотянуться.

— Где Кирюша? — спрашиваю Яра, обнимая его, тая в медвежьих объятиях старшего Чернова.

— Я здесь, моя Ванилька! — раздаётся за моей спиной. Я поворачиваюсь, и Кир отбирает меня у брата, крепко обнимая. И я снова растворяюсь в таких желанных объятиях. Мне хорошо! На душе спокойно и тепло. Мои мужчины! Никому их не отдам! — Не пугай меня так больше никогда, прошу!

— Я постараюсь, правда! — целую Кирилла в губы. А что я могу ещё ответить? Конечно, я буду стараться не лезть на рожон, но многие обстоятельства от меня совсем не зависят. Ярослав подходит со спины и целует меня в шею. А я вишу на Кире, снова зажатая между моими истинными. Только теперь я не чувствую, что эти объятия душат меня. Не чувствую давящую пустоту и потерю себя самой. Это я и есть. Я и мои ребята. Они мои, а я их. Мы — одно. И от этого чувства у меня абсолютная душевная эйфория. Меня переполняет от ощущения счастья и любви. Было б у меня десять рук, я бы ими всеми обнимала своих мужчин.

— Отпусти её, Чернов! — слышу я голос Бориса Аркадьевича, а Кир прижимает меня сильнее к своему телу, пытаясь вдавить меня внутрь себя, утробно и яростно рыча.

— А ещё что нам сделать, Жир? — встаёт перед нами Ярослав, а я громко всхлипываю от ужаса и просто готова заплакать навзрыд. Потому что когда разворачиваюсь в руках младшего из братьев, вижу, что Жирова окружает кучка таких же голых, как и мои истинные, мужиков. Оборотни. И их слишком много. А нас уже окружают люди в черных костюмах, наперевес с оружием, во главе с ухмыляющимся Шкетом. Но их немного, человек пятнадцать. А других ребят нет. Наверное, в доме, или, не дай ты Бог, с ними что-то могло случиться.

— Просто отпусти её, и всё! Тогда я оставлю в живых девку Ветра, — произносит Аркадич, поправляя галстук на своём третьем подбородке, потому что я так и не поняла, есть ли у этого человека шея вообще.

— Значит так, — щурится Ярик и я чувствую, как от него исходит какая-то энергия. Тяжелая и мощная энергия, которая заставляет склониться на колени десяток голых мужиков и заскулить Борисика. Тот верещит так громко, что у меня начинает звенеть в ушах. Он, как красна девица, которую застали за ширмой в неглиже в момент переодевания. — Немедленно съебались все по домам! — рыкает Яр. — Это ваш последний шанс остаться в живых! Остальные уже мертвы!

Огромная спина моего Ярослава застилает почти весь обзор. Луна снова светит ярко, и я вижу раны на коже старшего из братьев. Моё сердце болезненно сжимается, а Кирилл, будто почувствовал мою боль и тревогу, гладит меня по спине, успокаивая.

Смотрю, что некоторые из голожопов, болезненно сжав челюсти и приложив руки к голове, начинают скулить и уходить проч.

— Стоять всем! Я кому столько плачу? Вы куда? Предатели! Ай-яй, Ярчик, остановись! Не надо-о-о! Только не опять! — пищит Жиров, сдавливая свою голову. А я широко улыбаюсь, осознавая силу моих мужчин. Но моя улыбка быстро меркнет, когда Кирилл опускает меня на землю и приказывает присесть и закрыть голову руками. Не понимаю почему. Ярослав быстро поворачивается ко мне, и я замечаю, что он еле-еле стоит на ногах. У него течет кровь из носа, которую он размазывает тыльной стороной ладони, пытаясь незаметно для всех смахнуть её. — Шкет, стреляйте в них! Вы же видите, что они не бессмертные! Быстрее же, ну! — кричит Борис Аркадьевич, пытаясь остановить и свою алую кровь из носа, что льётся из него, словно ручеёк, стекаясь вдоль широких губ на подбородок, второй и третий, портя белый воротничок дизайнерской рубашки.