Книга Желанная для него, страница 39 – Ани Файер

— Да, мам! — киваю ей. — Всё норм, не переживай! — обнимаю эту женщину, пытаясь пожать руку отцу. — Рад видеть, бать!

— Сынок! — подходит он ко мне, хлопая меня по плечу. Морщусь. Боль в руке от прошедшего боя и болевого захвата противника ещё отдается во всем теле. — На минутку, — просит он меня, кивнув головой в сторону. Подхожу. — Ты когда матери лапшу на уши перестанешь вешать?! — недовольно цедит он, снова пизданув мне по больному плечу. Понял всё. Опять морщусь.

— Бать… — пытаюсь оправдаться.

— Не перебивай, когда я говорю! — шипит он. О-у! Отец зол. Смиренно опускаю голову, потому что виноват. Потому что уважаю. Потому что знаю, что небезразличен, и этот мужик всегда был для меня авторитетом. — Я переживаю! — вздыхает он, понизив тон, замечая, как Лариса Михайловна наматывает круги вокруг нас, пытаясь что-то расслышать, пока её не отвлекает так вовремя подошедшая Ленка. — Мать тоже не тупая, хоть и прикидывается вечно умалишённой и блаженной, но всё прекрасно понимает! — читает мне нотации батя. — Ярослав, — снова стукает он меня по плечу, а я жмурюсь, не в силах сдержать стон, — если ты вляпаешься в какое-то дерьмо…

— Не вляпаюсь! — перебиваю, набычившись.

— … То ты меня знаешь, — продолжает он, будто и не услышал меня вовсе, включив вояку. — Получишь по первое число, сынок!

— Бать! — снова пытаюсь оправдаться, собираясь что-то сказать, но слова застреают в горле, и я нервно дергаю кадыком. Потому что вижу, как к нам выходит Сладкова в белом сарафане. Как невеста. И я млею, начиная медленно оглядывать её: волосы еще влажные, красиво убраны назад, длинными ручейками ложаться ей на плечи; тонкие бретели подчеркивают её утонченность и женственность, а грудь красиво выделяется в широком V-образном вырезе лифа. Она просто бесподобна. Подходит к толпе, широко улыбаясь, обнимает мать.

— Ты с Анютой нашей как собираешься дальше жить? А? Она не потерпит подобное! — неожиданно спрашивает отец. Я аж поперхнулся, подавившись воздухом и слюнями, наблюдая за своей богиней.

— Па-а! — всё ещё кашляю я.

— Или думаешь, что я тоже слепой? А? — хлопает он меня по спине. — Ты это, прекращай, сын! Угомонись уже, если хочешь нормальную семью. Деньги — это хорошо, конечно, но семья важнее! Я знаю, о чем говорю. И это не только потому, что Анюта — моя дочь. Ты тоже мой сын, Ярослав! И я безмерно горжусь тобой! Но мне не нравится твой образ жизни! Вчера ты получил достойного соперника, но он не так прост. Чей-то пропихной… Он профи, и подозреваю, что не только на ринге.

— Ты видел мой бой? — спрашиваю у отца, выпучив глаза.

— Каждый, сын! Каждый… — снова хлопает меня по плечу Сан Саныч, чуть дернув губы в улыбке. — Будь осторожен, сынок!

— Бать… — не в силах сдержать свой порыв, обнимаю отца. ОТЦА! Настоящего отца! Я всегда завидовал Лёхе, что у него такая семья. И даже не сразу понял, когда она стала и моей тоже. Жизнь как-то сама собой сложилась «ДО» и «ПОСЛЕ» двенадцатилетнего возраста. И я благодарен судьбе за то, что она свела меня именно с этой семейкой, и за то, что они так просто, без всякого умысла приняли меня в неё.

Ярослав Федорцов

Весь вечер пялился на мою Анюту. Та ловила мой мечтательный взгляд, томно отводила взор, прячась за бокалом с вином и за разговорами с мамой или с Ленком и её подругой. Чёрт её дери, как же она хороша! Красивая, добрая, нежная, невесомая, словно ангелок парит над землей. Мне уже совсем тяжело даются эти часы, когда она рядом, а у меня нет возможности прикоснуться к ней, обнять, поцеловать.