Книга Лу за гранью свободы, страница 91 – Марианна Красовская

— Пятнадцать островов. Три-четыре дня в пути. И ещё там поиски. Пятнадцать недель? Вот что, я лечу с вами. Я знаю точно, где Двери. Будет быстрее.

И снова Лу захотелось закричать: нет, не нужно, мы сами! Она хотела путешествовать вдвоём с Элем. Она хотела разговаривать с ним, смеяться, шутить. Заниматься любовью, в конце концов! Как это делать под присмотром матери?

Эль же кивнул:

— Так будет быстрее и безопаснее. Рассчитаю маршрут и примерное время, прикажу запастись водой. Кстати, вот тут часто гнездятся птицы Рух. Можно будет поохотиться.

— А здесь грозовые медузы. На том же Градионе можно будет их продать.

— Ловить грозовых медуз? Это самоубийство.

— У меня есть ловушки. Не здешние, разумеется. Конечно, если ты решил оставить команду с голой задницей, а сам свалить в свою Дверь, мы можем пойти быстро и четко. А можем устроить себе приключение.

— Лу, ты сильно торопишься? — оглянулся капитан на растерянную девушку. — Хочешь поохотиться на медуз?

— Не знаю даже.

— На двух кораблях это будет вполне безопасно, — заметила Ясноглазая.

Ах, ну если на двух… если ночью она будет у себя в каюте…

— Эль, я думаю, что стоит уточнить твою карту по максимуму. Возможно, потом пригодится. Не тебе, так кому-то ещё.

— В этом есть смысл, — согласился мужчина. — Значит, приключения!

* * *

Впервые в жизни Лу хотелось предсказуемости и скуки. Приключений с нее было достаточно. Жизнь вдруг стремительно ускорилась. Три исследованных острова, два гнезда птицы Рух, одна погоня за чужим кораблем, который с какого-то перепугу вздумал палить из пушек по «Креветке». К сожалению, он быстро понял, что «Гештальт» выступает на стороне капитана Эля, и драпанул. Не догнали.

— Чует мое сердце, это проделки Байда, — бормотал Эль, разворачивая «Креветку» на прежний курс. — Лу, лапочка, ты в порядке?

В порядке девушка не была. Не то отравилась яичницей из рухова яйца, не то ее укачало от резких маневров корабля, но голова кружилась, на лбу и висках выступил холодный пот, а к горлу подступала тошнота.

— Я в норме, — пробормотала Лу. — Сейчас водички попью и все пройдет.

Не прошло. Ее все же вырвало.

— Ты яйца мыл?

— Каждый день, — фыркнул Эль.

— Дурак, куриные! В смысле, птичьи! Может, у меня этот… как его… сальмонеллез? Тошнит что-то.

— Не уверен, что это от яиц, — нахмурил брови Эль. — То есть, может и от них, но не в том смысле.

— Что ты имеешь в виду?

— Пойдем к Мардж, у нее антибиотики есть и она умеет ими пользоваться.

— Я тоже умею, делов-то. В инструкции все написано.

— Это если инструкция на всеобщем. А если на незнакомом языке? Ты много языков знаешь?

— Один.

— Я четыре в школе учил, но уже почти все забыл.

Лу с уважением поглядела на капитана. Сама-то она училась неважно, зная, что особыми талантами не блещет. Да и языки у них были строго по желанию. Зачем, если вся планета разговаривала на одном, а других обитаемых планет земляне не знали?

Мардж, переглянувшись с Элем, потрогала у Лу лоб, расспросила о симптомах и безжалостно спросила:

— Вы предохраняетесь, голубки? Когда у тебя критические дни были, детка?

— Лет в тринадцать, — удивилась Лу. — Имплант же. Он блокирует все эти… избыточности женского организма.

— Имплант, угу. А срок замены у тебя когда был?

— Три месяца оставалось, когда я в ОСП пришла. Или даже четыре. Погоди, ты намекаешь, что я…