Книга Ты даешь мне крылья, страница 150 – Марианна Красовская

— Не верь всему, что говорят люди, Грей, — сказал он. — Я люблю твою мать как друга и никогда бы не причинил ей боль. Людей хлебом не корми, дай других вывалять в грязи. Чем дурнее человек, тем с большим энтузиазмом он верит в грехи других.

— Я не верю сплетням, — тряхнул головой мальчик. — Из-за этой Тиры все встало с ног на голову. Все ссорятся. Она занесла в университет ветер зла.

— Я не уверен, что это зло, — ответил Тариэль. — Это перемены. Когда что-то слишком долго стоит на месте, начинается разрушение. Как в доме. Если в доме не живут люди, он начинает гнить. Так и в отношениях. Твой отец привык, что все делается по его слову. Мать привыкла ему угождать. Говорят, что в браке кто-то один любит, а другой позволяет себя любить. Так вот, это не правда. Брак — это тяжелый труд. Как телега. Стоит одному отпустить, другой не удержит.

— Мама и папа больше не будут вместе? — помолчав, спросил мальчик.

— Если хоть один из них не любит больше — то так лучше для них, — честно ответил мужчина. — А если они любят друг друга, то все будет еще лучше прежнего.

— А ваши папа и мама? Они любили друг друга?

Тариэль тяжело вздохнул.

— Мои родители… лучше бы они не были женаты. Они ненавидели друг друга. Мать всеми силами пыталась уязвить отца, а он все время ругал её.

Как объяснить маленькому мальчику натуру т'ига? Его родители безумно любили друг друга, но так же безумно ненавидели. Отец с изощренной жестокостью убивал мать словами, заводил любовниц, укладывая их в супружескую постель, мать вела себя не лучше. Тариэль вырос в условиях постоянных скандалов, истерик, слез, даже драк. Как только представилась возможность, он сбежал из этого сумасшедшего дома. Хотел ли он других родителей? Все семьи т'ига были похожи. Мужчины жестоки и горды, женщины развратны. Дети росли сами по себе, мало кому приходило в голову позаботиться о них. Только человеческие рабы порой ласкали плачущих от страха детей, зная, что могут лишиться за это жизни…

— Что же мне делать? — жалобно спросил Грей, с надеждой глядя на Тариэля.

— Побудь с матерью, — посоветовал т'ига. — Она сильно больна.

— Отчего же она не позвала целителя?

— Твоя мама считала, что Корт её исцелял потому, что не хотел ухаживать за ней. Я хочу, чтобы она поняла, что лучше — болеть под присмотром или не болеть вообще.

— Глупо, — пожал плечами мальчик. — Но я её понимаю. Иногда мне тоже хочется, чтобы мама беспокоилась обо мне, читала книжки, давала лекарства.

— Вот ты и позаботься о ней теперь.

— Ладно, — улыбнулся мальчик. — Это я могу. Я же мужчина. Я буду теперь защищать её, раз папа нас бросил.

Тариэль заглянул к Коране. Ей было лучше. Она пришла в себя. Темные от пота волосы обрамляли бледное исхудавшее лицо.

— Чертов т'ига! — заявила она, увидев его. — Исцели меня!

— Как мило, — усмехнулся Тариэль. — На просьбу не больно похоже.

— Это и не просьба. Это приказ.

— Ах! — притворно вздохнул Тариэль. — Ну если Вы настаиваете, мадам! Кстати, что мне за это будет?

— Спроси лучше, что тебе за это не будет, — буркнула Коранна. — Я тебя не убью.

— Милочка моя, времена, когда ты могла меня убить, остались далеко в прошлом.

— Я все еще знаю твое слабое место, — пригрозила Коранна.

— Какие мы грозные! — засмеялся Тариэль. — Допустим. Хватит решимости довести дело до конца?