Книга Змеиного царевича невеста, страница 42 – Марианна Красовская

Но страдал, страдал… возможно, из солидарности.

Зато брачная ночь была очень веселой. Я пела песню про карету у церкви — а что, самый свадебный репертуар. Больше ничего не вспомнилось. А про карету я с детства знала, над нами жили две веселые старушки-самогонщицы, у них каждые выходные были гулянки с последующим концертом — аккурат над моей спальней. Так вот, весь репертуар Кадышевой и еще пару народных заунывных песен я знала с тех пор наизусть, а в ночь с пятницы на субботу им даже подпевала тихонечко.

Теперь мне выдался шанс блеснуть своим талантом. Все впечатлились.

Когда мы вернулись в дом — а у нас хватило совести потащить беднягу Эфодара на берег моря, чтобы продолжить праздник на свежем воздухе, а потом нас нашли и Ядомир с Герасимом, то есть, простите, Геральдом, так что вернулись мы уже за полночь, двор был пустынный и чистый. Сад тоже. Вся трава была вытоптана, все розы ободраны, столы и мусор убраны. Гости, в смысле семейство Полозовых, тоже убрались. Деликатные!

В спальне Зубослава было постелено алое шелковое белье, стояло несколько ведер с цветами (так вот куда делись розы с кустов!) и едва колыхали пламенем сгоревшие до основания свечи.

Славка попытался лезть ко мне с поцелуями, получил по зубам и обиженно зашипел, но я популярно объяснила, что уже поздно и пора спать. Как ни странно, он согласился, упал в алое безобразие, не раздеваясь, и засопел. Хорошо ему, хвостатому, обувь снимать не надо.

Я даже предположить не могу, кому из нас утром было хуже. Славка выглядел очень помятым, белое лицо приятно контрастировало с мутными зелеными глазами. И все равно, первое, о чем вспомнил этот гад — о супружеском долгее!

— Лель, мы проспали брачную ночь!

— И чо? — философски спросила я, не открывая глаз.

— Давай прямо сейчас, успеем.

— Слав, — пришлось-таки глаза открыть и с вселенской скорбью на него взглянуть. — Я похожа на зоофилку?

— На кого? — не понял он.

— На девушку, которая спит с животными.

— Я не животное! — возмутился он. — Ну, не полностью…

— Ниже пояса ты змея. Змей. Я не буду с тобой спать, пока ты наг. Кажется, мы это уже обсуждали.

— Но я думал…

— Надо же, ты и думать умеешь!

— И что мне теперь делать? — Он сел на постели и обиженно на меня уставился. — Мы ведь женаты. Нам положено заниматься этим.

— Кем положено? Зачем?

— Чтобы детишек завести.

— Тебе дети нужны? Мне нет. Я рожать ближайшие пять лет не собираюсь.

— Ну… тогда ради удовольствия?

— Я переживу, — успокоила парня я. — Не так уж и много его, этого удовольствия. Во всяком случае, для девочек.

— А я не переживу!

— Ну, так это твои проблемы.

Он задумался. Растрепал черные волосы. Подергал себя за ухо. Почесал нос.

— А договориться мы никак не сможем? — уточнил с надеждой.

— Как ты себе это представляешь? — заинтересовалась я.

— Ну… способы всякие есть. Не хочешь ты прямого контакта, давай просто… ну… потрогаем друг друга.

— Слава, — как можно убедительнее произнесла я. — Нет. Я со змеями не сплю. И с наполовину змеями — тоже. Отращивай ноги, потом поговорим.

— Хорошо, — неожиданно согласился он.

— Чего хорошего?

— Буду отращивать ноги.

— И как?

— Пока не знаю. Но непременно узнаю. Одевайся, у нас много дел.

Морщась и потирая виски, этот противный змей быстро надел свежую рубашку, совершил все необходимые гигиенические процедуры, пока я валялась без сил и пялилась в потолок. Потом принес мне кубок с какой-то противной бурой гадостью и заставил выпить. И нет, это был не кофе. От завтрака я мужественно отказалась.