Книга Хозяйка уездного города 2, страница 47 – Дия Семина

Въехал верхом на мост и замер, да с таким видом, будто бы это он мой воскресший муж, и готов прямо сейчас воззвать к совести за постыдный флирт.

— Александра Андреевна, здравия желаю, а что сие означает?

— Гордей Матвеевич, я тоже рада вас видеть. Это означает, что у нас в доме Гончарова разместятся офицеры, предположительно на неделю. Вы ко мне по делу?

Корнет продолжает держать мою руку, и его хватка крепнет. Надо бы как-то представить господ друг другу, но Сомов, такой Сомов. Он даже не спешился.

Выдёргиваю руку, деньги прячу в карман передника и вдруг отдаю ключи Сомову:

— А знаете, Гордей Матвеевич, сделайте ещё одно одолжение, проводите господ в мой дом, помогите расположиться, а потом мы с вами встретимся и переговорим насчёт торжественной встречи генерал-губернатора, я буду ждать в управе, хорошо, — перешагиваю через невысокий поребрик на проезжую часть моста и сбегаю.

Мужчины взрослые, сами разберутся.

Я деньги забрала, сопровождающего назначила, сделала всё, что от меня зависит.

Единственное, о чём основательно пожалела, так это о том, что не надела траурное платье. Оно бы меня спасло сейчас от многих ненужных проблем.

Через полчаса Сомов вернулся в управу и вид у него совсем недобрый. С порога моего кабинета и начал высказывать, как будто имеет право:

— Не ожидал от вас Александра Андреевна…

— Чего не ожидали?

— Вы явно проявили интерес к этому поручику.

— Вы ревнуете?

— Я разочарован…

— Не припомню того момента, когда я вас пыталась очаровать. Послушайте, между нами установились деловые отношения…

— Они рассыпались, Рябовский отказал нам и в аренде, и в продаже, и оказывается за нашими спинами продаёт своё имение какому-то постороннему помещику, вы остаётесь на должности, я остаюсь с носом.

Закатываю глаза, качаю головой, словно передо мной совершенно непонятливый ученик, а я в сотый раз пытаюсь объяснить ему простую теорему.

— Вы завтра лично поезжайте на станцию, встретите генерал-губернатора и можете с упоением накляузничать на меня, но не так чтобы довести дело до ареста, или такого нарекания, что мне придётся с позором уехать из города, скажите, что я никчёмный руководитель по объективной причине — женщина не может быть градоначальницей. Только отстаньте от меня с этой должностью, я и сама понимаю, что не справляюсь…

Теперь его черёд закатить глаза и фыркнуть от лютого негодования.

Он меня ревнует к городу:

— Это вы-то? Да после вас уже со спущенными-то рукавами у руля не постоять, у вас же всё как веретено крутится. Вон, город не узнать. Мост стоит новенький, трава годами не косилась, а тут чистота и порядок, куда ни взгляни. Даже забор у старушки Кобзевой и тот поправили. И после этого я какую кляузу должен навести на вас губернатору? Сказать, что вы слишком уж хорошая глава города? Александра Андреевна, я признаюсь, очень надеялся, что вы споткнётесь. Но вы перешагиваете проблемы, словно их нет. После вас даже ежели меня назначат, то я опозорюсь с той же канавой. Вы, сударыня, одним своим появлением изничтожили моё достоинство, причём так, что и претензий не высказать. А теперь ещё и гусары. Свиту себе заимели. Изведёте вы меня, право слово.

Краснею щеками, а руки, наоборот, заледенели, по спине пробежал неприятный холодок, такого признания от самого Сомова я вообще не ожидала услышать.